-"А вот и не угадал, наручники я с неё уже все сняла!"
- "Эх, опоздал! Ну, ничего, вы мне на бис повторите, когда фотоаппарат установите!" - Морфеус вновь внезапно пропал из чата.
Наташа поднялась, потянувшись, от компьютера и повернулась к стоящей позади Любаше. Та сразу обняла подругу, прижав к себе. Сначала Наташе показалось, что Люба нечаянно обняла её так неловко, и непреднамеренно свела её руки за спиной. Но, в следующее мгновение она ощутила холод металла на запястьях, и за её спиной закрылись с металлическим хрустом одновременно оба браслета наручников. Наташа запоздало рванула руки из их стального плена.
"Поздно!" - Люба радостно отскочила и засмеялась, хлопая в ладоши, безмерно счастливая тем, что ей тоже ловко удалось заковать подругу в наручники.
-"Теперь твоя очередь немножко побыть моей пленницей!"
-"Мы ни о какой очереди не договаривались!" - сделав сердитый вид, Наташа беспомощно задёргала плечами - "Немедленно меня освободи! Слышишь? А то потом неделю будешь у меня скованной по рукам и ногам ходить!" Впрочем, она всё это произносила уже больше для вида, Наташе нравилось происходящее, она ощущала в наручниках особенно непривычную ей беззащитность, от которой её киска почти завибрировала, вдруг вся сразу наполнившись горячим любовным соком.
"Всё-всё! Пошли в постель! Ты же сама знаешь, что эти наручники самостоятельно ключом не откроешь?" - Люба подтолкнула пленницу к двери в спальню. Наташина угроза лишь порадовала её. Неожиданно в чате снова появился Морфеус.
-"Эй, морковки резиновые! Не ушли ещё?"
Наташа теперь не могла из-за скованных за спиной рук пользоваться компьютером, подошла Люба.
-"Тут мы ещё, тут!"
-"Чего делаете?"
- Да, вот, снова я Наташку сумела в наручники упаковать, теперь вон стоит, руки за спину! А ты писал - слабо!"
-"Молодец! Растёшь в моих глазах, скоро совсем взрослой станешь!"
-"Я и так взрослая, в ноябре восемнадцать исполнилось!"
-"Так ты старше Натали?"
-"Младше - на три месяца! Ей в феврале уже девятнадцать будет!"
-"Какие вы взрослые девушки, надо же! Придётся вам ещё подарков подарить. Ждите. Только не вздумай, Любаха, Натали сегодня из наручников выпускать до появления фотоаппарата!"
-"Не боись, раз уж я дорвалась покомандовать, то свободы ей до утра не видать, это уж гарантия!" Наташа ужаснулась подобным планам подруги, ощутив в то же время сладкое томление оттого, что от неё ничего уже не зависит. "Всё равно теперь будет так, как решит эта недотёпа Любаха. С закованными в наручники руками над ней не покомандуешь! Ну, ничего, зато уж в следующий раз она нипочём не дождётся от меня свободы! Будет день и ночь ходить у меня скованной!" - мстительно подумала Наташа, приходя от этих своих планов в ещё большее возбуждение. Морфеус снова пропал, на сей раз, похоже - совсем. Девушки прошли к кровати, ставшей их любимым местом времяпровождения в этой квартире. Наташа покорно присела на краю постели и Люба, сев рядышком, её обняла, прижав к себе напряжённой твёрдой грудью. Они стали опять целоваться, Наташа, и без поцелуев сильно возбуждённая, тёрлась грудью об подругу и сладко стонала. Люба тоже была безмерно возбуждена видом своей беспомощной подруги, а ещё и непривычным ощущением своей неожиданной власти над нею. Она достала вскоре двусторонний "инструмент", и начала заправлять его конец в Наташину разгорячённую киску. Для этого она поставила подругу коленями на пол и положила грудью на постель. Затем, стоя у подруги за спиной, второй конец, изогнув, ввела в себя, и сразу задвигала ритмично бёдрами, ощущая, как дилдо входит при каждом качке всё глубже в неё саму и в Наташу. Люба опёрлась для удобства рукой на поясницу подруги. Через минуту обе девушки содрогались при каждом движении от наслаждения и громко в такт стонали. Прямо перед Любой находились сведённые за спиной, скованные сверкающей сталью наручников Наташины руки, которыми она временами беспомощно шевелила. Это зрелище добавляло Любе немало остроты в ощущения, она даже финишировала первой, но и пленница не заставила себя долго ждать и, услышав за спиной прерывистый крик кончающей подруги, отозвалась немедленно похожим воплем, содрогаясь в сладких судорогах. Потом девочки долго обессилено лежали на кровати рядом, изредка целуясь. Люба, похоже, действительно, как и грозилась, не собиралась до утра давать свободу Наташе, та так и лежала на боку, со сведёнными за спиной, скованными руками. Впрочем, ей было по-прежнему даже приятно ощущать себя во власти подруги, лелея планы своей "страшной" мести. И время этой мести было не за горами, ведь утром надо будет идти в институт, и Любе всё равно придётся снять наручники с подруги.