"Завтрашний вечер и ночь будут принадлежать мне! Уж больше я Любаню не пожалею, завтра она будет скована наручниками и прочим железом по полной программе! А может и сверх программы!" Так думала Наташа, лёжа скованная в объятиях подружки в сладкой полудремоте. Внезапно, словно гром, прозвенел звонок во входную дверь. Подруги подскочили на кровати с бьющимися сердцами. Лишь через мгновение они сообразили, что это, вероятно, принесли фотоаппарат от Морфеуса. Наташа осталась беспомощно лежать на кровати, а Любаша на цыпочках вышла в прихожую. Там она осторожно подкралась к двери и заглянула в глазок, готовая бежать освобождать подругу, если за дверью окажутся родственники. На лестнице вообще никого не оказалось, лишь гудел уходящий вниз лифт и, приоткрыв осторожно дверь, Люба быстро втащила в прихожую тяжёлую коробку. Закрыв замок, она отнесла коробку в комнату и там открыла. Над ухом взволнованно дышала Наталья, заглядывая через плечо и приятно при этом прижимаясь твёрдой грудью к спине подруги. Сверху в коробке был уже знакомый фотоаппарат. Люба достала его и сноровисто подключила к компьютеру длинным проводом, поставив на старое место напротив кровати. Аппарат, как ни в чём не бывало, немедленно зажужжал, задвигался и начал сразу пыхать во все стороны своей вспышкой. Между тем Люба стала доставать остальное содержимое коробки. В ней оказались несколько вещей из латекса, видимо одежда, и разного рода предметы, назначение которых было не совсем понятным. Наташа лишь задумчиво смотрела на появляющиеся из коробки вещи, сидя на кровати со сведёнными за спиной руками. Люба пошла к компьютеру за инструкциями от Морфеуса. Наташа осталась сидеть на кровати.
-"Ну и что нам со всеми этими радостями делать?"
-"Смотря по тому, чего ты сама захочешь. Постепенно ты разберёшься, что там к чему. Или в этом разберётся Натали и это скорей всего так и будет. Она наверняка уже лелеет коварные планы на твой счёт! Тебе, Любаня, завтра тяжёлая ночка предстоит, помяни моё слово!" Люба и сама подозревала, что подруга завтра на ней отыграется за сегодняшнее пленение. Собственно, она именно этого больше всего и хотела, заковывая Наташу. Мысль об этом теперь страшила и возбуждала одновременно.
-"А что это за одежду странную ты прислал, как её носить?"
-"А это не совсем, чтобы одежда. И уж в ней не особо походишь, она не для этого!"
-"Что, запеленать в неё на ночь человека можно?"
-"Так, это интересно уже. Какая сообразительность у тебя! Такое ощущение, что ты этим уже интересовалась! Ну-ка, рассказывай давай, что у тебя с этим связано? Я вам ничего подобного раньше не присылал. Давно чувствую, у тебя кое-какой опыт помимо меня есть в этих делах!"
-"С чего ты взял?" Люба вспомнила, как спала, замотавшись в резиновую клеёнку и, сразу покраснела, смутившись. Однако вспоминать свои связанные с этим ощущения было всё же приятно.
-"Ты же заметила, я чую такие вещи. Ладно, рассказывай всё, не ломайся!"
Люба начала робко рассказывать всё с самого начала. Как пришла к ней идея с перчатками, как ей этого стало мало. Как нашла медицинскую клеёнку и постелила её себе в кровать. Первоначально Люба стеснялась подробностей, потом воспоминания разожгли её и, в возбуждении она неожиданно выложила Морфеусу все подробности произошедшего тогда с нею и, более того, даже подробно описала все свои ощущения. Морфеус был хорошим собеседником и ловко направлял Любу. Она сама не поняла, как вышло, что она выложила ему все эпизоды с резиновой постелью до самых мелких деталей. Даже про сон рассказала!
-"Это хорошо, что у тебя такие ощущения, мы теперь ещё больше подружимся. Ты меня гораздо легче сможешь теперь понять, чем Натали. Хотя, если с ней ещё поработать.... Я тебе, пожалуй, позже настоящее постельное бельё из латекса подарю. Вот где балдеть-то будешь по-настоящему! Это тебе не какая-нибудь медицинская клеёнка!" От такого обещания Люба ощутила сразу сладкую дрожь в теле. Только представив себя в подобной постели, среди скользкого ароматного, и прохладного латекса, она едва не ухнула в очередной оргазм. Морфеус, между тем, покинул чат.
Люба, возбуждённая разговором до дрожи в теле, вернулась к подруге, которая лежала на кровати, свернувшись калачиком и, уже успела задремать. Достав некоторые вещицы, о назначении которых она догадалась, Люба положила их поближе к кровати и склонилась к подруге. Она стала нежно гладить и целовать Наталью, та проснулась и охотно откликнулась на ласки. Ощутив, что её руки по-прежнему скованы, пленница от этого почти моментально достигла того же уровня возбуждения, что и подруга. Любина рука скользнула к Наташе в трусики. Поласкав слегка взмокшую очередной раз киску подружки, Любаша взяла пару соединённых коротким шнуром шариков, приготовленных ею заранее, и поочерёдно ввела их Наташе во влагалище. Снаружи остался длинный тонкий проводок с пластмассовой коробочкой на конце. После этого Люба сняла с подруги юбку и сунула её ноги в мешок из чёрного латекса. Потом потянула этот мешок вверх, к бёдрам и выше. При этом она не забывала ласкать и гладить Наташино тело, целоваться с ней, поддерживая её возбуждённое состояние. Достаточно широкий в верхней своей части, мешок постепенно сужался к закрытому нижнему концу. Когда Наташины ноги достигли дна мешка, они оказались плотно сжаты в упругой резиновой трубе. Люба расправила мешок на теле Наташи, и он скрыл её тело по самые подмышки, заканчиваясь выше груди. Скованные руки остались снаружи, поверх мешка. Снаружи Любаша заботливо оставила и коробочку с уходящим теперь в резиновые недра проводом. После того, как упругая резина мешка поглотила её тело и ноги, упруго сплотив их воедино, Наташа ощутила себя ещё беспомощней. И это непривычное ощущение возбуждало её сейчас больше, чем ласки Любаши. Она теперь лишь бессильно пошевеливала ножками в стягивающей их холодной резине и, сердечко каждый раз отчего-то сладко ёкало в ответ. Любу вид спелёнатой тугой резиной подруги тоже безумно возбуждал, хотя более всего она сейчас мечтала поменяться местами с нею. Постоянно представляя себе ощущения подруги, Люба от этого заводилась всё сильней. Своими дрожащими от возбуждения руками она продолжила начатое дело, стремясь довести его до конца. Посадив Наташу на кровати, Люба натянула ей на скованные позади руки узкий с глухим концом рукав второй половины этого странного одеяния, а остальную часть через голову надела на подругу сверху. Голова у Натальи очутилась в тесном резиновом шлеме, вроде водолазного, оставляющего открытым только лицо. Наташино тело теперь, поверх нижнего мешка, скрыл не менее узкий, верхний резиновый мешок, доходящий до талии. На талии в петлях проходил толстый резиновый ремень, который Люба немедленно туго стянула. Теперь выбраться из этой резиновой упаковки самостоятельно, да ещё с наручниками на запястьях, не смог бы даже сам великий Гуддини. Руки за спиной плотно сжимала тугая резина узкого рукава, стягивая Наташе вместе локти не хуже дополнительных наручников. От ощущения этого тотального резинового плена девушка тяжело и прерывисто дышала, легонько извиваясь в поскрипывающей чёрной резине, стянувшей всё её тело с головы до ног. Люба тоже находилась давно в обычном для неё в последнее время предоргазменном состоянии, вся трепеща. Она прижала к себе резиновый кокон, в который превратилась её стараниями Наташа и нажала кнопочку на пластиковой коробочке, которая по-прежнему оставалась снаружи. И сразу пришли в движение шары во влагалище пленницы, о которых та почти забыла. Она ощутила в себе их какие-то очень сладкие вибрации, нарастающие с каждым мгновением. Наташа заёрзала, хрустя и попискивая стягивающей её тело резиной, и громко застонала. Потом ещё, ещё, с каждым разом всё громче. Скоро Наташа уже с криком из последних сил билась в немыслимом наслаждении, непроизвольно извиваясь в тщетных попытках вырвать своё тело из тесных резиновых объятий. Рядом с ней, лихорадочно работая дилдо, лежала Люба, заворожено глядя на свою пленницу, беспомощно бьющуюся в своём тугом резиновом коконе. Впрочем, дилдо был не слишком нужен в этот раз, от одного только вида беспомощно трепыхающейся в резиновом свёртке подруги, Люба неизбежно всё равно достигла бы оргазма через минуту, таким возбуждающим было для неё это зрелище. Просто с дилдо это произошло чуть быстрей. Наташа испытала на сей раз не просто оргазм, ей показалось, что она совсем умерла от наслаждения, только эта смерть всё длилась и длилась. Сжавшая её тело со всех сторон гладкая резина, совсем не дающая двигаться, усиливала ощущения от оргазма многократно. Пожалуй, если бы Люба вовремя не отключила вибратор, её подруга и в самом деле могла умереть от наслаждения. Тем не менее, когда Наталья немного пришла в себя, она обнаружила, что по-прежнему находится всё в той же в тесно спеленавшей её тело резине. И Люба явно не собиралась выпускать из неё свою пленницу до утра. Она нежно обняла резиновый свёрток с подругой и, с блаженным видом прижав его к себе, дремала, постепенно засыпая. Возражать было всё равно бессмысленно, и Наташа это прекрасно понимала. Поэтому, насколько могла, расслабилась и вскоре тоже задремала. Спать в резине очень тяжело. Со скованными за спиной руками делать это вдвойне тяжелей. А когда т