лния, и подруга оказалась заперта между двумя холодными скользкими резиновыми листами, внутри натянутого на трубчатую раму мешка. Теперь снаружи осталась только её голова. Краем глаза она заметила, что Наталья не забыла вывести наружу пульт от шариков, находящихся в её киске. Продолжая гладить и обнимать подругу сквозь разделившую их теперь гладкую холодную резину мешка, Наташа уложила Любу поудобней и затем, протянув руку, включила компрессор. Тот тихо зажужжал, зашипел воздух и, пленница резинового мешка сразу ощутила, как зашевелилась вокруг, словно живая, резина, натягиваясь на раме и жадно обхватывая со всех сторон её тело. Из мешка стремительно уходил воздух, создавая внутри мешка вакуум. И согласно законам физики, атмосферное давление со всей дури давило на наружную поверхность мешка, стремительно сжимая резиной содержимое в леденящих кожу объятиях. Пара секунд растерянности и Люба запоздало встрепенулась, поняв вдруг, что теперь не может пошевелить даже пальцем, намертво запаянная между двумя туго натянутыми на раму листами резины, словно кусочек курицы в вакуумной упаковке. Сквозь натянувшуюся резину проступили мельчайшие подробности Любиного тела. Острыми бугорками обозначились затвердевшие соски на груди, обрисовалась впадина пупка, даже волосики на киске отчётливо проступили сквозь глянцевую резиновую мембрану, плотно обтянувшую всё тело. Сразу сладко заныло в животе. Люба, не переставая ни на минуту, продолжала бессильно биться в своей эластичной тюрьме, ей было опять жутковато и приятно ощущать своё сдавленное со всех сторон гладкой резиной беспомощное тело, начисто сейчас лишённое свободы. Пленница могла лишь легонько подергиваться и слегка выгибаться в этом абсолютном резиновом плену. Любое движение упруго гасилось резиновой мембраной, которая неумолимо возвращала тело в исходное положение, когда Люба, из последних сил преодолевая сопротивление сжавшей её со всех сторон резины, чуть смещала руку или ногу. Положение пленницы было бы мучительным, но для такой, как Люба, любительницы резины, напротив - приятным, она снова была словно во сне, когда ей снился превратившийся в резину Морфеус. А когда Наташа включила виброшарики, Люба куда сильней забилась в этом резиновом плену, словно большая муха в туго натянутой блестящей чёрной паутине, и громко закричала от наслаждения и бессилия на что-то повлиять. Впрочем, долго кричать Наташа ей не позволила, сразу же вставив в рот резиновый шар на ремешке. Теперь Люба билась в этой вакуумной кровати, лишь тонко попискивая через нос вместо сладких стонов. Лишённая возможности кричать и охать, она испытала от этого дополнительного неудобства ещё большее наслаждение. Наташа продолжала гладить и ласкать беспомощно бьющуюся в резиновом плену подругу. Она уже и сама была предельно возбуждена зрелищем тела пленницы бессильно пытающегося вырваться из издевательски скрипящего и гремящего натянутым полотном резины. Наташины руки, затянутые в чёрную глянцевую резину, непроизвольно подрагивали от волнения. Наконец Наташа не выдержала и лёжа на боку рядом с Любой, достав одинарный дилдо, толчками ввела его одной рукой в свою трепещущую киску, сладострастно двигая бёдрами навстречу входящей в неё упругой "игрушке". Другой рукой она обнимала и продолжала гладить бьющуюся в экстазе подругу. Скоро и сама Наташа стала всё громче стонать, а через несколько минут вовсе содрогнулась в оргазме и сладко закричала от наслаждения. Затем её тело обмякло. В этот момент и Люба выгнулась в своей вакуумной "упаковке" из последних сил, тоже финишируя с громким писком, который только и смогла издать сквозь кляп. Наташа выключила вибратор и бессильно откинулась на спину. Ей было теперь приятно просто лежать рядом с по-прежнему абсолютно беспомощной, прочно запечатанной в гладкую резиновую плёнку Любой. И она в ближайшие часы, до прихода родителей, явно не собиралась освобождать подругу, наслаждаясь её беспомощным положением и видом. Впрочем, приятно было пока и самой пленнице, у неё снова, едва стали возвращаться силы, возникло и стало расти возбуждение. Люба вновь слабо затрепыхалась в своей туго натянутой на раму резиновой мембране, вновь ощущая нарастающую холодную щекотку в животике, возникающую у неё от тотального ощущения гладкого упругого полотница, столь надёжно и неумолимо сжимающего её тело со всех сторон в этом эластичном плену. Глядя на Любу, снова пыхтя сражающуюся с неодолимою, натянутой туго резиной, цепко удерживающей её тело, Наташа тоже стала вновь понемногу возбуждаться. Да и трудно было ей этого избежать, глядя на беспомощные и бесплодные попытки подруги освободиться. Наталья протянула руку и ласково коснулась пальцами беззащитных сосков подруги, явственно проступающих сквозь туго натянутую сверкающую поверхность резины. Соски от этого лёгкого прикосновения сразу снова окаменели, на глазах увеличились в размере и проступили на гладкой поверхности резины гораздо сильней. Сама Люба от этого прикосновения страстно содрогнулась и вся затрепетала. Тогда Наташа стала гладить и нежно теребить её соски уже непрерывно, с наслаждением наблюдая, как от этого с нарастающей силой бьётся в резиновом плену Люба, вздрагивающая от каждого прикосновения к своим соскам сквозь эту тонкую сверкающую оболочку, туго обтягивающую её гибкий девичий стан. Наташа села на бессильно бьющееся тело верхом, продолжая свои ласки. Немного погодя она вынула изо рта подруги кляп и немедленно закрыла его поцелуем. Одновременно она вновь включила вибратор и подруга тут же под ней выгнулась, вся трепеща от наслаждения. Некоторое время девушки, тяжело дыша, целовались, потом Наташа оторвалась от жадных Любиных губ. Перевернувшись в сторону ног пленницы, Наталья легла на неё, обняв за бёдра и прижимаясь щекой к туго обтянутому резиной, пульсирующему животику подруги. Любино лицо очутилось между широко раздвинутыми, согнутыми в коленях ногами Наташи и нос почти уткнулся в тёплую, с таким родным и нежным запахом влажную киску подруги. Люба, по-прежнему трепеща и содрогаясь в сладостных конвульсиях, благодарно лизнула набухший от вожделения клитор подруги, ощущая волнующую ответную дрожь лежащей на ней Наташи. Она лизнула снова, затем непрерывно заработала язычком всё быстрее, явственно ощущая его власть над телом подруги. Возникшее ощущение трудно передать словами, ведь Люба была по-прежнему совершенно беспомощна, надёжно запечатанная между двух туго сжимающих её тело резиновых мембран вакуумной кровати, и одновременно, одним только язычком, она почти повелевала телом лежащей на ней подруги, заставляя Наталью содрогаться со сладкими стонами от его малейших движений. Да ещё эти сводящие с ума от наслаждения непрекращающиеся вибрации шариков во влагалище! Такие ощущения невозможно переносить долго. Неудивительно, что скоро обе подруги бурно финишировали. Замечательно то, что это у них произошло практически одновременно. Как-то они уже научились такой синхронности, которая дарила им дополнительное наслаждение при оргазмах. Так уж получалось, что оргазм одной подруги служил последним толчком и для второй. Едва Люба выгнулась и судорожно затрепетала под Наташей, как та тоже ощутила падение в тёмную бездну наслаждения. Немного погодя Люба пришла в себя, лёжа с закрытыми глазами, она почувствовала, как её подруга встала с постели. Вибратор был выключен, во рту снова, придавив язык, находился кляп.