у и оттого, какой-то жутковато-волнующей. Скоро девушкам пришлось перебираться из озера на берег. Там, на мягкой траве, Наташа опрокинула на спину Любу и, через мгновение та ощутила, как расстегнулась у неё в промежности молния комбинезона. В следующую секунду ловкий горячий язычок подруги проник в её мокрую и прохладную после купания киску, уверенно нащупывая там клитор. Люба задрожала и сладко охнула. Наслаждение от действий подруги не помешало и самой Любе, продолжая нежно постанывать, протянуть руку и осторожно расстегнуть молнию между ног у Натальи. Через мгновение Люба тоже проникла в святая святых своей подруги и энергично заработала там языком. Обе девушки сплелись на траве, словно огромные резиновые змеи, в любовной игре, которая давно уже им нравилась, и с каждым разом нравилась всё более. Скоро они обе бурно, с криком и судорожной дрожью блестящих тел, подтвердили достижение ими очередного оргазма. После этого они надолго остались лежать расслабленно рядышком на зелёной пахучей травке. Но, Наташа не была бы сама собой, если бы надолго успокоилась после такого многообещающего начала отдыха. Вскоре она поднялась и отошла к всё ещё лежащим кучей вещам. Она достала из сумки наручники и вернулась к подруге. Люба продолжала нежиться на траве и начала уже подрёмывать под ласковыми лучами вечернего солнышка, когда ощутила, как подошедшая и склонившаяся над нею Наташа решительно перекатила её на живот, а руки ей бесцеремонно свела за спиной. Люба даже не попыталась оказать подруге сопротивление, лишь нарочито-обречённо вздохнула, ощущая, как плотно смыкается на запястьях холодная сталь браслетов. Одновременно её киска непроизвольно блаженно сжалась внутри от долгожданного ощущения сладостной неволи. Люба пошевелила скованными руками за спиной - убедиться, что наручники на неё надеты излюбленные обеими подружками, строгой петлевой модели. Разумеется, Наташа надела на подругу именно эту модель, да и как иначе? Она подстраховалась подобным образом, поскольку теперь намного лучше изучила свою подругу, и знала, что та, хотя и мямля, но если сможет освободиться, сама способна заковать её исподтишка во время сна в наручники, и уж будьте уверены, уж она-то сделает это на всё время отдыха! Так что обычные наручники, которые можно снять самостоятельно, для Любиного сковывания в данной ситуации явно не годились. По крайней мере, на время сна её в обычных наручниках с цепочкой оставлять точно не стоило! Впрочем, спать девушки пока не могли. Люба была изрядно возбуждена фактом своего внезапного, но такого желанного пленения, да и Наташа, надевая на подругу наручники, ощутила привычный холодок в районе пупка и сразу прерывисто задышала. Так что скоро подруги снова громко и протяжно стонали, лёжа на траве и услаждая друг друга язычками. Потом Наташа снова извлекла и их излюбленный двухсторонний "инструмент". Любе почти не мешали уже её скованные руки, она быстро приноровилась к подобному своему состоянию. Так что подруги неплохо провели этот вечер, полностью отведя душу за весь вынужденный перерыв. Потом они мирно вместе поужинали. Поскольку Наташа не собиралась, по меньшей мере - до утра, снимать с Любы её наручники, ей пришлось самой кормить подругу. Как не раз уже было, кормление постепенно снова перешло в любовные игры, вновь приведя подружек к закономерному финалу в горизонтальной плоскости с криками счастья и сладкими стонами. Лишь когда неправдоподобно огромная луна посеребрила тёмную воду озера, выглянув из-за иззубренной кромки прибрежного леса, девушки оторвались от своих развлечений и в изнеможении побрели спать в палатку. Наташа помогла поудобней улечься скованной Любе, легла рядышком и, нежно обняв беспомощную подругу, заснула, ощущая себя самым счастливым человеком на земле. Несмотря на неудобство, доставляемое ей скованными за спиной руками, моментально заснула и Люба. Видимо, сказалась усталость и свежий воздух. Латекс на теле подругам теперь уже совершенно не мешал. Напротив, они снова получали от ощущения своей стянутой влажной резиновой оболочкой кожи огромное наслаждение. Правда, наслаждение это у них сопровождалось ещё и сексуальным возбуждением, изрядно мешающим уснуть. Тем не менее, на природе сон так крепок, что девушки проспали до самого утра. Зато пробудились они утром почти одновременно, и в таком сильнейшем возбуждении, что немедленно сплелись в очередном любовном соитии. Из палатки девочки вышли, когда уже высоко поднявшееся солнышко стало ощутимо припекать. Наташа сжалилась над Любой, и освободила её, позволив той без наручников заняться утренним туалетом и приготовлением завтрака. Как только девушки позавтракали, Наталья снова с деланно хмурым лицом сунула руку в сумку и подошла к Любе с наручниками в руке, самом деле с трепещущим на от счастья сердечком снова сковав руки подруги. Та сама повернулась к ней, ни слова не говоря, спиной и сама протянула руки за спину.