"Да ну, надоело. Снимай, потом снова надевай. Он мне не мешает!" Действительно, это было совершенно поразительным, даже почти невероятным, но Любино тело как-то притерпелось к скрывающему его латексу, приспособившись каким-то чудом довольствоваться теми крохами воздуха, которые слабо просачивались сквозь него. Врачиха, особенно внимательно следившая именно за Любой, только руками разводила:
"Я ничего не понимаю, наверное, это какая-то природная аномалия, но девушка совершенно здорова и может продолжать участие в шоу!" Тело Любы оставалось под резиной совершенно чистым и даже почти не потело, лишь чуть увлажняясь. Не возникало и никаких аллергий. В результате этих чудес все участницы шоу потеряли последнюю надежду догнать и без того уже давно оторвавшуюся на безумное количество очков от своих соперниц Любу. Однажды, через месяц после появления у Натальи любовника, или даже позже, Люба всё же не выдержала и, находясь уже на грани истерики, внезапно лихорадочно набросилась с вопросами на Наталью:
"Что с тобой произошло? Ты меня разлюбила? Нашла себе здесь другую любовницу? Кто эта мерзавка, укравшая тебя у меня? Чем она лучше, чем я?" Вопросы сыпались без остановки, Люба никак не могла остановиться. Она вся дрожала и беспомощно заглядывала Наталье в глаза.
"Глупая! Я тебя люблю по-прежнему! Ты здесь самая лучшая, никто из девчонок с тобой не сравнится! Никто из них мне не нужен!" - Наталья ощутила острую, но теперь уже больше материнскую, любовь и нежность к подруге. Она обняла её дрожащее тело и смогла немного успокоить Любу. Они снова стали гораздо чаще ходить в закуток, заниматься там своими обычными любовными играми, но по-настоящему любила Наталья теперь только Александра, и это изменение чувств было трудно скрыть, так что полностью сомнения подруги рассеять ей не удалось. Ведь Люба не могла не ощущать изменений, произошедших в поведении подруги. Из-за этого у неё теперь всегда был, когда она смотрела на Наталью, взгляд, как у побитой собаки. Тайные Наташины встречи с продюсером были нечастыми, но, именно от этого особенно страстными. Было совершенно явственно заметно, что ему нравится, когда Наташа одета в скользкий латекс и закована в наручники, он никогда даже не пытался её раздеть и освободить, занимаясь с ней сексом. А Наташа теперь впервые стала по-настоящему понимать ощущения своей подруги. Ведь она теперь сама испытывала желание быть рабски зависимой от своего возлюбленного, ей теперь впервые по-настоящему доставляла наслаждение собственная беспомощность в оковах, когда она находится в объятиях этого мужчины, своего господина и повелителя. Все события, происходящие вокруг, теперь проходили мимо сознания Наташи, почти не касаясь его, для неё отныне значение имел лишь её возлюбленный. Увидеть его, коснуться своей обтянутой скрипучим латексом кожей, ощутить его сильные руки, сжимающие стянутое тугой резиной тело, изнемогать от желания его обнять, бессильно трепеща при этом в безжалостных стальных оковах - только это теперь имело значение. Все эти события целиком поглотили внимание Наташи, дни пролетали теперь незаметно и когда внезапно объявили, что завтра их заключение заканчивается, и будут объявлены результаты шоу, она была несказанно изумлена.
"Как, разве уже целых шесть месяцев прошло?" - поразилась она, услышав это объявление.
И вот, он наступил, этот день, день окончания мучений, выпавших десяти участницам шоу. Сюрприза особого ни для кого не было, когда победительницей объявили Любу. Она даже на торжественную передачу, посвящённую окончанию шоу, не стала переодеваться в обычное платье и пришла в студию в сверкающем розовом комбинезоне из латекса. Люба была единственная, кто остался в подобной одежде. Правда, организаторы шоу, хотя и с трудом, но всё же уговорили её надеть на заключительную передачу хотя бы модель из непрозрачного материала. Хотя за полгода остальные участницы тоже порядком привыкли к латексу, а многим из них он теперь даже нравился, все захотели всё же отдохнуть от него. Любе же было в настоящее время, после нескольких месяцев непрерывного ношения латекса, уже совершенно "по барабану", сколько времени на ней надета эта непроницаемая резина, она отныне воспринимала весь этот латекс на себе, словно естественную, и очень приятную часть своего тела. И к тому же она теперь совершенно не стеснялась надетой на неё латексной одежды. Впрочем, как не стеснялась теперь и наручников! Её мысли ныне занимало совсем иное, её нестерпимо мучило изменившееся отношение к ней её подруги, любовницы и её госпожи. Теперь она уже не могла воспринимать свою подругу иначе, чем свою абсолютную, ничем не ограниченную госпожу, любимую и обожаемую. Окончательное осознание этого факта пришло к Любе именно здесь, в этой "тюрьме", и это сильно изменило девушку. Люба последние месяцы на фоне мучений, вызванных разъедающей её душу ревностью, почти перестала ощущать такую мелочь, как неудобства от своих скованных конечностей. И ей по-прежнему было приятно ощущать на себе приятно стягивающий тело латекс, а вот неприятные ощущения от его ношения она теперь тоже совсем перестала замечать, так что Люба и в самом деле не видела теперь повода, чтобы надевать на себя что-то другое, помимо одежды из этого восхитительного и красивого материала. Разве что сверху была согласна надеть для тепла что-нибудь, когда надо будет идти на улицу. Ведь в городе уже зима наступила, пока шоу шло! Не пойдёшь же на мороз с одной тонюсенькой резиной на теле! Во время вручения чека с её выигрышем осуществляющий его передачу телеведущий всё же не вытерпел и поинтересовался: