"Я буду терпеть, я всё буду терпеть! Мне нравится всё это терпеть! Всё, что тебе хоть немного нравится. Я нужна тебе, я это докажу!" - крутилось в её голове - "Только не выгоняй меня, оставь рядом, позволь сносить от тебя любые мучения, ты же видишь, Наташенька, любимая, я на всё для тебя готова!" Люба ничего из этого не произносила вслух, но её поведение, лицо, глаза всё говорили Наташе лучше всяких слов. Наташа теперь окончательно ощутила себя госпожой, которой полностью, без всяких условий, принадлежит её рабыня. Принадлежит вся, без остатка, готовая всю оставшуюся жизнь носить, не снимая, если это приятно хозяйке, тяжёлые душные наряды из холодной резины и стальные оковы на руках и ногах и, при этом ещё, буквально, сдувать пылинки со своей госпожи. Готовая на всё, только бы оставаться рядом с предметом своего обожания, со своей госпожой! Наташа снова ощутила неизъяснимое наслаждение от осознания своего могущества, ощущать себя властной госпожой ей было очень приятно. Более того, Наташа теперь окончательно осознала, что это всегда и были именно те отношения, к которым подсознательно стремилась она с тех пор, как они подружились с Любой. Когда девушки поели, Люба первой помчалась в спальню, и уже привычно ловко пользуясь скованными руками, быстро приготовила постель, застелив её восхитительно гладким, белоснежным латексом. Это был подарок Морфеуса, он подарил латексное постельное бельё, давно им обещанное, Любе перед самым шоу и она ещё не успела его опробовать. Однако теперь всё могло принадлежать лишь её госпоже, её любимой обожаемой Наташеньке. Девушки, не снимая с себя свои латексные наряды, лишь скинув обувь, с наслаждением нырнули в эту скользкую, такую восхитительно прохладную, похрустывающую новеньким ароматным латексом глубину постели. Люба протянула своей госпоже ключик и когда та открыла один из браслетов, с готовностью сама закрыла его снова, сама сковав свои руки у себя за спиной. Затем она беспомощно и доверчиво прильнула напрягшейся грудью к подруге и та просто не смогла отказать ей в ласке. В результате очень скоро из тумбочки появилось их излюбленное двухстороннее "орудие", и ещё через некоторое время спальню снова огласили сладкие стоны и крики подруг. Спать вдвоём, в окружении нежного и гладкого латекса, оказалось ещё более сексуально, чем спать одной, запелёнатой в резину. Люба в этом быстро убедилась. Поняла это скоро и Наталья. Простыни, словно специально, липли к телам и скоро плотно опутали собой парочку. Они неизменно при любом движении прижимали подруг своими эластичными объятиями друг к другу, и в результате этого они каждый час пробуждались, всякий раз всё более возбуждёнными. И снова приходилось начинать сексуальные игры, ведь без очередной "разрядки" заснуть было невозможно. К утру девушки изнемогали от усталости, хотя обе остались в полнейшем восторге от прошедшей ночи. Утром, с трудом выпутавшись после последнего оргазма из резиновой постели, Наташа строго заявила:
"Всё, Любаха, вылезай! В этой постели классно, но спать в ней надо не чаще раза в месяц. Иначе мы скоро ноги от истощения протянем прямо в этой резине!" Люба с минутку со скрипом поворочалась беспомощно в ворохе опутавшего её тело белого латекса и жалобно посмотрела на подругу. Та, глядя на это зрелище, сразу вновь ощутила холодный ветерок возбуждения в животе и с трудом преодолела желание снова нырнуть в постель к подруге. Она только теперь сообразила, что если даже ей было нелегко выбраться из этого резинового плена, то Любе, с её скованными за спиной руками, сделать это было совершенно нереально. Наташа подошла к кровати и, из последних сил сдерживаясь, чтобы не лечь туда снова, помогла выбраться из липучих латексных объятий подруге. Она удовлетворённо осмотрела затянутую в прозрачный розовый латекс Любу, беспомощно и покорно стоящую перед ней со скованными за спиной руками и, смилостивившись, достала ключик: