— Хорошо бы и с Мэриан.
— Я и сама думаю. Брон, она тебе нравится?
— Да. Ты ей тоже симпатизировала до этой истории. Стеф, она, конечно, изменилась, но не нужно считать ее расчетливой маленькой хищницей. Я уверена: она страдает ничуть не меньше. Она же не виновата, что так случилось.
Стефани жестко усмехнулась.
— Адвокат дьявола!
— Не совсем. Просто сердцу не прикажешь. Иначе жить было бы гораздо проще.
— Просто можно было бы жить…
На другом конце зала послышался пронзительный смех. Стефани процедила сквозь зубы:
— Ладно, Брон, я попробую поладить с Мэриан. Но не с ее кузиной. Неужели она не может не визжать?
— Красавчик! — выдохнула Бронвен.
— Если ты о Мэтью, то да — временами.
Бронвен засмеялась.
— Вообще-то я имела в виду Пола О’Коннелла. Вот они стоят там, Мэтью такой чернявый, а Пол — блондинчик…
— Они будут дружить семьями: Мадлен и Пол, Мэриан и Мэтью. Я прямо так и вижу, как они вместе проводят каникулы, ездят друг к другу в гости, празднуют Рождество, дни рождения, устраивают пикники… Извини, Брон, я лучше пойду.
— Конечно, дорогуша. Я с тобой.
— Не оборачивайся, — шепнула Мадлен на ухо кузине. — Она сматывается.
У Мэриан сжалось сердце.
— Не злорадствуй, Мэдди. Ей очень плохо.
— А тебе-то что? Он здесь, с тобой…
— Да, но все не так просто.
— О чем вы там шепчетесь? — Мэтью повысил голос, чтобы перекричать шум в зале.
— О тебе, — ответила Мэриан.
— Не верю, — пошутил он и, обласкав ее взглядом, словно воздвиг невидимый барьер между ними и всеми прочими.
— Нет, правда! — крикнула Мадлен и тут же ойкнула: Мэриан наступила ей на ногу.
Мэтью с большой неохотой оторвал взгляд от Мэриан и возобновил разговор с Полом.
— Ты не мог бы, — спросил тот, — ознакомить меня с расписанием съемок?
— Само собой. Я пришлю к тебе Вуди или кого-нибудь из его ассистентов.
— Спасибо. Просто я ищу уединенное местечко, чтобы можно было спокойно писать, и не хочу попасть в кадр. Зачем мне лишняя популярность?
— Можно спросить, над чем ты сейчас работаешь?
— Пытаюсь вжиться в образ человека, который должен предстать перед судом за убийство. Мой метод — лично переживать то, о чем я пишу. Однако никто из тех, к кому я обращался, не согласился сыграть роль жертвы.
— Им не хватает спортивного азарта.
— Вот и я так думаю. А ты бы сыграл?
Мэтью стрельнул взглядом в сторону Мэриан и, повернувшись так, чтобы она не слышала, ответил:
— Если так и дальше пойдет — возможно.
— Что, старина, туго приходится?
— Не то слово. Ладно, пойду посмотрю, что поделывают Стефани и Бронвен. Нужно кое-что переписать. Завтра утром увидимся. До свидания, Мэриан.
— До свидания.
Внезапно она вздрогнула и пролила свой напиток: сзади незаметно подкрался Вуди.
— Ах, паразит!
— Но симпатичный! Ну-ка, Мэриан, познакомь меня — еще раз — с твоей прекрасной кузиной.
Он окинул Мадлен с головы до ног восхищенным взором. Мэриан шутя закатила глаза и совершила церемонию представления. И потом битый час знакомила Мадлен и Пола с членами съемочной группы. Около десяти часов вечера в бар опять заглянула Бронвен: не согласится ли Мэриан перед сном кое-что отпечатать? Вся честная компания проводила Мэриан сочувственными охами и ахами.
Полчаса спустя у себя в коттедже она спросила Мадлен:
— Ну как он тебе?
— Роскошный экземпляр!
— Правда?
— И к тебе неровно дышит, это видно невооруженным глазом. Стоило нам войти в бар, как он бросил Стефани и рванул к тебе.
— Я видела.
— Да брось ты, все хорошо! Я говорила с Полом, он считает, что ты должна сказать Мэтью о своих чувствах. Вдолбить ему в башку.
— Он знает, Мэдди.
— Ты уверена? Все равно скажи — для верности. Ладно, печатай. Пойду присмотрю за моим красавцем, пока на него не положила глаз — как, ты сказала, ее называют? — Яйцедробилка Хейзел.
Мэриан вышла вместе с ней на крыльцо и долго смотрела вслед. Ночь была сырая и очень темная. Из бара доносились оживленные голоса. Стрекотали цикады. В кустах шуршали разные ночные твари. Усиливался ветер. Мэриан вспомнила крик — и у нее побежали мурашки по спине. Все твердили: это был всего лишь сон и ничего больше. Они абсолютно правы. Однако, снова переступив порог неосвещенной гостиной, Мэриан, как тогда, оказалась во власти зловещего предчувствия. Комната словно грозила задушить ее. И крик повторился — пронзительный, полный ужаса и агонии. В венах застыла кровь. Мэриан вдруг поняла: он жил в ней самой. Как будто подсознание тщилось предупредить ее о чем-то до того ужасном, что перед этим бессильна самая необузданная фантазия.