Однако этого не понадобилось и проход открылся.
Кэрн ощутил странное волнение духов вокруг, но не придал этому значение и сразу же вступил в битву. Он обрушил ударную волну на ряды приближающихся свиноголовых и тут же пустился в атаку.
По пути он заметил Эйса, что едва стоял и держался за сломанную руку. Видать открытие прохода далось ему с большим трудом и жертвами.
«Не жалеет себя», — отметил глава Кровавого Копыта.
Эйсиндаль на протяжении всего плана не пытался отсиживаться в безопасности и готов был исполнять самые опасные задания. Но это была не глупость и не юношеское желание показать себя, а четкое понимание, что у него больше всех шансов выполнить задуманное и выжить при этом. Из него может выйти хороший вождь в будущем. Надежный союзник… или устрашающий противник. Время покажет.
Его бойцы тут же вступили в бой, и тяжелые тотемы обрушились на свинорылов. Рунное Копье, истосковавшись по битве, тоже не отставало, разрубая и расшвыривая противников, что, казалось, рекой потекли из пещер.
Терноплеты показались и тут же стали взывать к духам, но в них сразу же полетели меткие выстрелы занявших сторожевые башни лучников, что убивали и ранили каждого шамана, не позволяя тем помогать соплеменникам. Это серьезно облегчило бой, и таурены начали продвигаться внутрь свиных рядов, ломая и дробя каждого, кто оказывался слишком близко.
Те пытались обойти их с боков и ударить в тыл, но на их пути встали бойцы Тирадиэля. Эти облаченных в красивые доспехи воины, вооруженные изящными клинками и большими щитами, пускай и уступали быкам в размерах и силе, но были словно нерушимая стена для противников. Их клинки просто разрубали врагов вместе с их броней и оружием, практически не встречая сопротивлений, и благодаря им его воины могли не опасаться атаки со стороны.
«Поразительные…»
Только таким словом Кэрн мог описать своих новых союзников.
Они не выглядели грозно, их броня и оружие смотрелись, излишни вычурными и почти хрупкими, однако, эти воины по силе превосходили многих здесь. Их странная магия могла не просто сделать кого-то невидимым или навести туман, но и сделать это так, чтобы даже полноценные шаманы не почувствовали сверхъестественного вмешательства.
Таурен был уверен, что его племя могло бы их сокрушить, ведь их панцири, даже защитив владельца, не помогли бы ему устоять под чудовищным ударом тотема, и прорваться мимо них к стрелкам и чудотворцам чужаком не составило бы труда. А после расправы над ними, добивание воинов было бы лишь вопросом времени. Но также, он был уверен, что за каждую жизнь чужака пришлось бы отдать жизнь сородича, и, скорее всего, не одну.
А самое худшее — обладая всей этой силой, чужаки бы не пошли в открытую. Нет, они прокрались бы в ночи, перерезая глотки спящим и отравляя воду. Они могли извести племя под корень, даже не показываясь им на глаза, как злобные призраки.
Вождь слышал о «учителях», что некогда учили шаманов тауренов своей мудрости, а потом ушли, вернувшись в свое затворничество. И легенды, о битвах с их участием упоминали, что те растворялись, будто призраки в ночи, всегда появляясь там, где враг не ожидал и, поражая его в самое уязвимое место. И это пугающе напоминало то, что он сейчас видел перед глазами.
«Неужто те рассказы об «учителях» — правда?»
Легенд об Учителях было много, и порой они были настолько противоречивы, что он мог бы посчитать и само их существование вымыслом, если бы не держал в руках одно из доказательств оного. А вот теперь, казалось, что одна из них воплощалась на его глазах…
«Потом поговорим об этом…»
Да, сейчас нельзя отвлекаться.
Нужно закончить начатое…
***
— Ты как? — спросил Ромотан, осматривая Эйса.
— Жить буду, но рукой пока пользоваться не смогу, — усмехнулся капитан.
Быстрый осмотр конечности заставил жреца неодобрительно покачать головой. Неизвестно что именно это ненормальный сделал, но это серьезно навредило его руке от плеча до пальцев. Словно он в один момент пропустил через себя огромнейшее количество энергии, что едва не порвало его изнутри. Это лечится и никаких последствий не будет, но выглядит весьма настораживающе.
— Не трать силы на меня, я сам с этим справлюсь, — сказал Эйсиндаль. — Лучше помоги другим. Ты сейчас нужнее им.
Нехотя, но Ром принял его слова. Он прав.
Звездочет может и сам позаботится о своих ранах. Да он уже это делает. Его основная проблема в истощении, но это дело решаемое, он и сам со всем справится. Эти его медитации неплохо помогают ему, так что капитан не пропадет. А вот сражающимся действительно будет нужна помощь. Среди тауренов уже есть раненые и, возможно, убитые, да и среди эльфов могут появиться в любую минуту. Так что жрец им сейчас нужнее.
— Идем, друг мой, — произнес верховный шаман Кровавого Копыта, старый таурен по имени Хамуул Рунический тотем (1). Таурены таких как он зовут Духостранники, что могут говорить с миром природы и духов, поддерживая соплеменников. — Наши братья и сестры нуждаются в нашей помощи.
Ром кивнул и, оставив Эйса на попечении Мартирика, двинулся к остальным.
Битва уже постепенно подходила к концу.
Свинорылов было много, но их силы и организованность во всем уступала объединенным силам быколюдов и эльфов. Основной ударной силой являлись таурены, Тирадиэль и его бойцы были по краям отряда и прикрывали фланги и тылы, а стрелки прикрывали солдат, со стороны поливая врагов стрелами.
— Эх, а я уже не помогу, — грустно вздохнула Джуланнель. Чародейка и так сделала очень многое. Даже по меркам эльфов её туман был невероятно сложной работой, хоть сейчас диплом защищай по ней. Сейчас она была сильно истощена и вообще-то должна была сидеть вместе с Заком и Араосом, но видать, не уследили за неугомонной девицей, что приперлась сюда.
Ну, пускай сидит подальше и не мешает. А то еще её прикрывать придется.
Сам Ром к битве не приближался, ведь его дело здесь лечить и он займется этим, когда хоть кто-то к нему будет доставлен.
А меж тем ситуация резко осложняется, когда в стене, что до этого была глухой, неожиданно появляется проход из которого выскакивает один иглоспин. Небольшой гуманоид вываливается из пещеры и тут же поднимает руки вверх, применяя какую-то силу.
В следующий миг одна из егерей, что прикрывала воинов в стороне, вскрикивает, когда острые путы под её ногами оживают и тут же набрасываются на нее.
Ромотан быстро понял, что счет пошел на секунды, но в суматохе боя никто не заметил опасность для одного из матросов, а потому решил действовать сам.
Он вытянул руку к свинорылу и тут же призвал силу Тьмы.
Слово Тьмы: Боль!
Темная сила моментально ударила в противника и тот замер, ощущая агонию, что обрушилась на его тело. Это не самое сильное заклинание темных сил, а на выносливых или тех, у кого сильная воля подобное вообще действует слабо, но для такого тщедушного тельца как у этого шамана это стало настоящей адской пыткой.
В голове тут же зашумели голоса, что радовались причинению кому-то боли и побуждали продлить страдания, дабы как можно дольше наслаждаться этим, но Ром быстро отринул все и вернул себе ясность разума.
Слово Тьмы: Подавление!
Ментальная атака ударила в голову иглоспину и тут же вырубила. Слабый разум оказался недостаточно крепок, чтобы выдержать даже такой простой удар и несчастный рухнул. Если вспомнить, что Боль все еще действует на него, то кошмары свинке обеспечены.
Сам Багровое Древо бросился к девушке.
— В порядке? — спросил он, помогая той выпутаться из пут.
— Да, благодарю, — кивнула она.
— В следующий раз будь внимательна.
— Угу… — покрасневшая до кончиков ушей лучница поспешила на помощь остальным.