— Это даже становиться интересным, — Перворождённый устало зевнул и сделал шаг в сторону явно нарывающегося на неприятности архидемона.
В ту же секунду тело Лазмара перестало ему подчиняться. Руки сковало лютым холодом, мышцы ног свело ужасной судорогой, а виски пронзила острая нестерпимая боль. Архидемон хотел было взвыть в голос, но вместо этого лишь беззвучно открывал рот. Голосовые связки генерала блокировала воля Повелителя. Спустя, наверное, минуту нестерпимых мучений, силы стоять на ногах у генерала, наконец, иссякли. Он с лязгом и скрежетом повалился на пол и скорчился, насколько это позволял сделать доспех. Из глаз Лазмара брызнули смолянистые чёрные слёзы, а из носа и ушей бодро хлынули кровавые ручейки.
Повелитель склонил голову на бок, с живым интересом наблюдая за съёжившимся на полу в позе эмбриона забавным ближником. Упакованный в стальную броню лучший тайный страж его Первой Сотни вызывал сейчас у Пепельного Князя смешанные чувства. С одной стороны Лазмар допустил неслыханную дерзость и немедля получил заслуженное наказание. С другой же стороны…
— Свет тебя дери, Лазмар! — взревел Глава Дома «Три Длани», ударяя кулаком о ладонь, буквально искрящуюся от потоков некротической энергии. — В чём дело⁈
Лишь единожды за весь бесконечно долгий срок службы нынешний начальник проекта «Геренберо» позволил себе нечто подобное. В прошлый раз Лазмар так же упорствовал в, поначалу непонятном для свиты Барзаа’Ргота, стремлении соблюсти «кодекс молчания». В итоге оказалось — таким способом архидемон решил защитить посрамлённую честь Дома «Три Длани» на собрании паствы в резиденции Императора. Правда, разобрались тогда что к чему, к сожалению, слишком поздно. Для нынешнего генерала, имевшего в те смутные времена звание младшего стратега, это закончилось весьма плачевно. Во всяком случае — для одного комплекта его конечностей.
Пепельный Князь помнил яркий поступок Лазмара. В преддверии нынешнего Сумрака Барзаа’Ргот носил ещё личину архидемона и стоял во главе штурмовых легионов Третьего Флота Вторжения. Его верный раб-демон возглавлял тогда личную гвардейскую когорту телохранителей. Неизвестно чем бы закончился для Дома «Три Длани» тот грандиозный скандал на приёме, не привлеки к себе Лазмар внимание Императора. Для верхушки Дома — так совершенно точно ни к чему полезному это бы не привело.
Великий Тёмный Властелин всегда был скор на суд и расправу. И Лазмар достойно вынес марафон пыток и заключительную кару.
Барзаа’Ргота тогда назначили исполнить роль палача. В конце концов: из его же свиты был приговорённый!
Спустя недолгое время после тех драматических для Лазмара событий, неожиданно для многих открылась истинная причина неслыханной дерзости демона-стража. Император своей тёмной милостью задним числом снял все обвинения с возмутителя спокойствия, личным даром перевоплотил того в архидемона, и ещё кое-каких наград отсыпал две меры, что называется. Однако главное заключалось тут совсем в другом. Нынешний руководитель проекта «Геренберо» с триумфом защитил честь Дома «Три Длани». В последствие, в результате придворных интриг с чередой кровавых эпизодов, это неприметное обстоятельство послужило отправной точкой к возвышению самого Барзаа’Ргота.
Пепельный Князь всегда помнил благодаря кому он стал новым Главой Дома. Помнил и высоко ценил преданность Лазмара.
— Изыди! — устало произнёс Перворождённый, небрежно махнув рукой.
Контроль над телом вернулся к Лазмару. О выверенной точности движений и чёткости речи, правда, увы, пока говорить было слишком рано. Но по сравнению с тем, что генерал испытал какие-то секунды назад, это расценивалось им как сущие пустяки. Боль в теле архидемона стремительно утихала.
— Фы вё ваефе, — с полуулыбкой душевнобольного с трудом выдавил из себя Лазмар, с усилием приподнимая голову.
Изо рта руководителя проекта «Геренберо» текла кровавая слюна, но он был блаженно рад тому, что Повелитель разобрался «до того, как». Похоже, жизнь, если такое существование можно обозначать жизнью, опять-таки налаживалась. Единственное, что в данный момент на периферии сознания беспокоило Лазмара — это треклятые фантомные боли. Рубцы от вырванных давным-давно крыльев вновь тоскливо ныли в верхней части спины. Взмаховые конечности никак не желали навсегда покинуть потаённый закоулок памяти в мозгу архидемона. Их изначальное наличие в бессмертном теперь теле тяжким кошмаром зачастую приходило во снах.
— Ввы высё ззынаете, — хоть и коряво, жутко заикаясь, но более внятно, чем первый раз повторил архидемон.