— У меня хорошие мешочки…
— Что там хорошего! Ерунда, а не мешочки!
— Никакой нефти, из хорошего материала…
— Вот именно! Нефтяникам непонятно что предлагаешь!
— Дай ей что-нибудь, — предложил Котиль.
— Дам! — согласился белозубый, резво схватил бутылку и плеснул в стакан. — Водку будешь пить? На, пей!
Старушка испуганно отшатнулась и потопала к выходу. У самой двери она закашлялась от сигаретного дыма, но покорности, которая отражалась во всей фигуре, не изменила ни на мгновение.
Белозубый засмеялся, наливая товарищу. Колбаса закончилась, и они пили не закусывая. Белозубый заводился всё больше, глаза его остекленели, слова, в изобилии слетавшие с языка, разобрать было всё труднее. Ссохшийся сидел с полуприкрытыми веками, лишь одну за одной меняя сигареты, всё так же приклеивая их к губе. Общий гомон в зале, подогреваемый спиртным, усилился, из-за дыма, казалось, скоро не будут видны и стены, обитые пластиком ядовито-зеленого цвета. Музыка грянула громче, что вызвало бурю одобрения. Зал забурлил, из дальнего угла снова послышался женский визг вперемежку с мужским матом. Неподалеку от барной стойки, на свободном от столов пространстве появились танцующие. Немолодой мужик со спитым лицом, в грязных джинсах, но в неестественно светлой, как для школьной линейки, рубахе, неуклюже потоптался и взмахнул руками. После неудачного взмаха он потерял равновесие и упал, чуть не повалив взвизгнувшую женщину. Несмотря на падение, он радостно и мечтательно выругался, а в глазах блеснул неподдельный восторг. В глубине зала, слетев со стола, разбился стакан, сопровождаемый руганью.
Грохнула со всего маху подпружиненная дверь, впустив новых людей. Это были две женщины, не юного возраста, но броско одетые и ярко накрашенные. Вид их выражал уверенность в себе и высокомерие; одна заметно пошатывалась.
— Смотрите! — зашипел белозубый, осклабившись. — Это ж жена нашего шефа!
Ссохшийся лениво развернулся, скосив глаза и пыхнув зажатой в почерневших губах сигаретой.
— Бабёнка любит зажигать — с всезнающим видом выдал он. — Будет потеха. Потом может явиться сам, тогда огребет по полной.
— Ей не привыкать.
— Ей всё равно, — с апломбом признанного гуру бубнил ссохшийся. — Еще та девка.
— Жена шефа? — отозвался Котиль. — Бардаганова, что ли?
— А кого ж ещё? — легко перекрикивал музыку белозубый. — А ты чё, глаз положил? — он от души загигикал. — Ты в зеркало давно смотрел, серый ты волчара? И даже не в этом дело! Бардаганов узнает — прибьёт! Выпей, и всё пройдет!
Он снова стал наливать. Котиль сделал два хороших глотка, поглядывая на вошедших женщин. Те взяли водки, что-то закусить и уселись за соседний столик. Выпив, одна из них с заговорщицким видом принялась что-то рассказывать, а другая развязно захохотала и чуть не улеглась на стол. После этого, не переставая смеяться, она отклонилась назад с весьма опасной амплитудой. Котиль, приложившись к водке, снова посмотрел в их сторону.
После короткого перерыва взревела музыка, еще более энергичная. Вновь прибывшие дамы, повиливая бедрами в такт мелодии, вышли на площадку. Жена Бардаганова танцевала со знанием дела; стройная фигура её в облегающих джинсах с протёртыми по всей длине прорехами привлекала внимание. Ещё раз отхлебнув водки, Котиль поднялся, почувствовав знакомый прилив сил от сигаретного дыма и спиртного. Пристроившись к танцующим, неподалеку от жены Бардаганова, он то откровенно осматривал её с ног до головы, то отворачивался почти с брезгливым выражением лица. Он толком не знал, зачем это всё ему надо. Ненависть к Бардаганову вместе с мучительным интересом к его жене трепетали в его сердце.
Музыка сменилась на медленную, и он заметил на себе заинтересованный взгляд жены Бардаганова. В глазах её играли бесенята, на губах появлялась презрительная улыбка. Подойдя к нему, она взяла его за руку повыше кисти и потянула к себе. Они танцевали медленно, он прижал её, почувствовав упругую грудь, чему она не противилась.
— Ты кто? — с интересом спросили она, обняв его за шею.
— Нефтяник.
— Терпеть не могу нефтяников.
— Тогда космонавт.
— Терпеть не могу космонавтов.
— Тогда монстр, мутант, который охотится на женщин.
— Вот это другое дело. И что ты делаешь с женщинами?
— Делаю из них монстров.
— И что потом?
— Потом они становятся ненасытными.
— В каком смысле? — с ироничной улыбкой приняла она игру, притворяясь непонимающей.
— В самом прямом.
— И как же ты делаешь их монстрами?