Мэй заглядывает через левое плечо, врезаясь в мою физиономию, что в дюйме от нее.
— Мне много чего хочется, но Моника тут не причем.
— Я еще зла на тебя. И то, что в твоей голове сейчас, никогда не воплотиться в жизнь.
— Ты уверена? — я прохожусь пальцами по всей длине ее позвоночника, и Эплби задерживает дыхание.
— Я уверена. — Шепотом отзывается она, взирая на меня не моргая.
Толпа начинает ликовать, и мы с Мэй не сразу врубаемся в чем дело. Нам необходимо доля секунды, чтобы прервать непонятную историю, зародившуюся, как по щелчку. Обоим внезапно стало доставлять удовольствие изводить друг друга.
— Эй, вы слышали?! — размыкает целостность нашего круга Флориан. — Завтра будет кино под открытым небом!
— Что? — я вопросительно таращусь на Фло, и он ржет, как дятел Вуди. Мэй тоже в непонимании, но ее находит девчонка с рыжими волосами и уводит с собой.
— Мне показалось или? — не знает, когда заткнуться Дефо.
— Идем, расскажешь про завтра подробнее!
ГЛАВА 9. МЭЙ
Я зажимаю рот рукой, когда поворачиваю кран подачи холодной воды в летнем душе. Мои крики не должны разбудить мирно спящих фурий, что всю ночь болтали об умении Дикси сочетать желтый и голубой цвета. Видимо, им понравился ее впечатляющий купальник из четырех кусочков ткани. Я не сомневаюсь, что она красуется перед Стью. Брат слегка отстранен от действительности в связи с приключением Флориана. Вчера вечером, прогуливаясь от столовой до сувенирной лавки, мы отлично поговорили о том, что творится на душе у обоих. Хоть Стью и не перестает дразнить меня плаксой, нас нельзя назвать кошкой и собакой. Скорее мы напоминаем пса из кинологического клуба и молодого, но очень амбициозного терьера. Я замечаю, что брат загружен мыслями еще за завтраком и поэтому пытаю его до тех пор, пока, он не изливает на меня свои переживания по поводу Дефо и Моррисона. Да уж, самой довелось стать свидетелем того, как Грэм превращает физиономию парня из дальнего домика в кашеобразное месиво. В тот случайный момент, я просто выбрала образ невидимки и проскользнула к своей хижине за считанные секунды. Сердце и сейчас бурно отзывается на воспоминания о бедном парнишке, зажатом между двумя сросшимися дубами. Мне, конечно, не следует копаться в таком дерьме, но что-то подсказывает, что друзьям не впервой мочить кого-то в кромешной темноте.
Волосы обмотаны полотенцем, и я отворяю дверцу деревянной кабинки, выкрашенной в цвет горькой вишни. На ступенях домика, вальяжно, почти бессовестно раскинулся Грэм. Мысли что материализуются из моей головы, что после двухчасовой тренировки, совсем не соображает?
— Приветик. — Лижет взглядом Грэм, и я крепко цепляюсь руками за шелковистую ткань над грудью.
— Что ты тут делаешь?
— Придешь смотреть кино сегодня?
— Еще только семь утра, а ты уже приготовил для меня бензопилу?
— Чего? — вечно сведенные брови, глубже сминаются на переносице, и я качаю тюрбаном, наверченным на макушке.
— Я говорю, что вместо «как дела Мэй», «что новенького», ты рубишь с плеча.
Грэм без затруднений скатывается по периле, и я ловлю ветерок, что исходит от него вперемешку с ароматами мха, можжевельника и вроде как булочек с маком. Ерунда!
— Мне понравилось находить с тобой в одном крошечном пространстве. Тебе ведь тоже?
Внезапная дрожь и подскочившее давление, переносят меня во вчерашний слёт на центральной площадке и каждый позвонок, словно теряет способность держать спину прямо. Я сутулюсь, а Грэм обводит обнаженную косточку моего плеча средним пальцем, на котором искрит серебряное кольцо с мелкими шипами и шипит, как змей-искуситель:
— Отличного дня, плакса.
Непринужденный взгляд, которым он встречает мой искрометный взор, засекречивает все мысли, что проникают в его мозг. Черт! Я только с уходом Грэма, прокручиваю сказанные им слова и притопываю, на прозвище «плакса». Если знает он, то быть может и весь «Хоуп крик» в курсе. Но загвоздка не в этом, а в том, что у него не мужские губы. И глаза. К одним, я хочу прильнуть и вкусить сочную мякоть. В другие, мечтаю прыгнуть с высокого обрыва и бесконечно грести к берегу, а воды будут тянуть обратно в синюю бездну. Моника подмечает мой осунувшийся вид и трясущиеся руки, но отмалчивается. На днях, она призналась мне, что в лагере есть парень, что снится ей в диких снах. Да, ей пятнадцать, но такое контролировать невозможно. Помню, себя два года назад…
***
Двумя годами ранее.
Ариэль заказывает огромный стакан клубничного смузи и ждет меня у стойки в нашем излюбленном кафе на Десятой авеню. Я перевозбуждена и невозможно напряжена. Шаги выдают мое приподнятое до небес настроение.