— Прошу тебя, подыграй ей.
— Как?
— Ну, подмигни, улыбнись.
— За тобой долг, Мэй.
Я вскидываю бровь и даю понять, что за мной не заржавеет. Он выставляет грудь, выпрямляется и гордой походкой, направляется к Монике. Я наблюдаю, находясь на небольшом расстоянии, и понимаю, именно такого внимания не хватало Мон, чтобы в один момент обрести крылья.
Стая птиц пролетает над низкими грозовыми тучами, и я жалею, что не взяла теплую сменную одежду. У меня есть лишь толстовка и та, где-то на дне рюкзака. Вентуро кружит у костра, водружая над ним защитный зонтик из сосновых веток, чтобы дождь не затушил пламя. Рядом с ним вертится Флориан и то и дело, бросает взгляды на Монику. Интересно, совесть хоть изредка настигает его? Скорее всего, только по крупным праздникам. Таким как День Благодарения и Рождество. Ну и возможно, День Независимости. Хм, какая к черту независимость, когда ему раз плюнуть, зажать девчонку против ее воли.
— Эй, Эплби, твои ставки на то, как скоро Дикси совратит твоего братца? — с издевкой выкидывает Николь.
— Ставлю сотню на то, что Стью оставит вашу подружку без десерта! — также с противной интонацией отзываюсь я.
Николь показывает мне фак ю и принимается оголяться до бикини, чем заставляет парней замедлиться в работе. Восемь пар глаз у разложенных палаток, неустанно следят за вращающимися бедрами сучки. У Вентуро быстро, получается, остудить их пыл. Он вручает им ведра и просит набрать камней, чтобы соорудить кострище вокруг открытого огня. Они бубнят, но выполняют просьбу без колебаний. Только Грэм не двигается с места. Ему поручено, заниматься ужином. Странно, что я не получаю это задание, ведь одна топчусь без дела. Я сама вызываюсь помочь Моррисону, и Шимус соглашается. Зефир, пастила, сыр, и прочие вкусности, распределяются нами по глубоким мискам и ставятся на раскладной столик.
— Почему ты не развлекаешься с девчонками? — любопытствует Грэм, откусывая яблоко. Я не слышу вопрос, так как напрочь теряю слух, рассматривая каплю сока, стекающую по его подбородку. Это какой-то приворот. Чем реже мы видимся, тем сильнее я хочу…
— Ты еще на планете Земля? — подначивает он и протягивает откусанный зеленый фрукт. Я с опаской беру яблоко и впиваюсь в него зубами там же, где это делал Грэм. — Перестань.
Мне становится смешно, когда его хмурый вид, портится еще на пару тонов. Вся соблазнительная чернота зрачков, сосредотачивается на моих губах. И жар, что исходит от них, согревает меня до костей. Я превращусь в пепел, если он не прекратит.
— Ладно, пойду, запущу огрызок в Николь. — Хмыкаю и тороплюсь, смешаться с суетой на берегу. Что-то мне совсем не нравится ходить у него в должниках. А я должница. Предстоящая ночь, будет самой длинной за все время пребывания в «Хоуп Крик».
***
С закатом, пришитые серебряными нитями звезды, сияют поистине, как самые дорогие бриллианты. Все присутствующие, с разной периодичностью поглядывают на их яркие вспышки и довольно улыбаются. Аромат жженого зефира приятно щекочет волоски в носу, и я съедаю уже третью порцию, что запрещено в моем случае. Но, я даю себе поблажку и наслаждаюсь вечером. За семнадцать лет, я ни разу не отдыхала на природе так долго. И я выжму из данной возможности, все приятные моменты.
— Вам не кажется, что дождь начинается? — спрашивает Пит, растирая пальцем каплю на запястье.
— Наверное, пора расходиться по палаткам. — Заявляет Шимус и встает с удобного стульчика. За ним следуют несколько девчонок и парней. А я, Грэм и Моника, продолжаем сидеть у затухающего костра. Да, крупные капли, трансформируются в моросящие струи и дискомфорт, вынуждает и нас подняться. Шай льнет к Грэму и просит уделить ей пару минут.
— Спокойной ночи, желаю хорошо выспаться.
Моника благодарно подмигивает и уводит парня в противоположную сторону. Я шлепаю к месту своего ночлега и, забравшись, подглядываю за ними в крошечное окно, с москитной сеткой. Моя соседка где-то пропадает. Я ложусь на спину и таращусь в брезентовый потолок. Когда я уже избавлюсь от этой чертовой бессонницы и размышлений о Грэме! Это всё чаще напоминает синкопирование* (*Смещение акцента с сильной доли такта на слабую. То есть несовпадение ритмического акцента с метрическим. Составляет основу джазового ритма). Я превращаюсь в слабачку и жажду того, чтобы Моррисон сымпровизировал со мной.
Под звуки леса, стрекотание кузнечиков и мягкое волнение озера, я выбираюсь наружу и, натянув толстовку, докуда позволяет ткань, бреду к палатке Грэма. Осадков нет, лишь сырое послевкусие и мрачный туман вдали у горизонта. Ноги в скомканных кедах, поскальзываются на ровном месте и в этот миг, молния разъезжается на синем полотне и голова парня, высовывается из укрытия.