После Кирилл уволок дочь домой.
Вечером Люба пришла к нему в гараж, где он пытался найти поломку своего байка.
— Папа, есть серьезный разговор, — Люба скрестила руки на груди, затянутой в футболку со странной мордой собаки. На голове привычно завязанная бандана.
— Дочь, ты не считаешь, что серьезные разговоры у нас все чаще и чаще, — хмыкнул парень.
— Не, это правда серьезно, — Люба вскарабкалась на байк отца.
— Ну, излагай, серьезность моя.
— Ты же знаешь, что у меня день рождение через восемь дней.
— Знаю.
— И я подумала, что свои шесть лет хочу встретить красивой.
— И?
— Я хочу новое платье.
Кир хмыкнул. Маленькая вымогательница.
— Купим.
— Папа, ты опять мне купишь что-то на свой вкус, а мне не понравится.
— Хорошо, купим с тобой.
— А давай попросим Надю. Ты видел, какая она модная ходит. Может, и мне что-то посоветует.
— Дочь…
— Ну, почему нет? Она сама говорила, что мы можем стать друзьями.
— Но наглеть же не надо. Ты и так сидишь у нее целыми днями.
— Но давай хотя бы спросим. Если она будет не занята…
— Ладно, — устало вздохнул парень, почесав ключом на 8 затылок.
Глава 5. Гостевая
Новая неделя началась плачевно – у Нади потек кран в ванной комнате. И эти монотонные кап-кап-кап начинали ее раздражать. Особенно под утро, когда на улице еще не взошло солнце, этот звук навевает неприятные воспоминания о всех ужастиках, просмотренных за ее жизнь.
Кострова в органайзере на телефоне пометила, что нужно у Ирины Константиновны поинтересоваться, есть ли в этом поселке слесарь. Не выспавшаяся, с кругами под глазами, Надя пошла на работу. Вспомнила, что нужно еще и отчет начать писать. Хотелось, чтобы с этим хотя бы не было проблем – ей должны сделать сотню поблажек, ведь это преподаватель перепутала место ее практики.
Дети в садике как будто озверели. Или они всегда такие были, а сейчас в силу своего плохого настроения, Надя все воспринимает хуже? Так сначала она разнимала драку Артема и Толи, потом Ангелина сломала куклу Ани, а Вероника под конец этой эпопеи начала дразнить Любу из-за того, что у нее нет мамы. Слава, друг Любы, пытался разнять драку между девочками. За что ему же и попало больше всех.
Надя растащила девочек по разным углам комнаты. Елизавета Сергеевна, прибежавшая на шум, вызвала по очереди нарушительниц к себе. Надя в это время обрабатывала царапины Славке:
— Надежда Игоревна, а может, вы лучше в кабинет директору пойдете? – спросил мальчик, немного морщась, когда перекись попала на ранку.
— Зачем? Пусть сами разбираются, — Надя аккуратно подула на щеку пострадавшего.
— Елизавета Сергеевна будет опять говорить, что Люба неуправляемая и ее надо к психологу или психиатру.
— Психиатру, — машинально исправила Надя, — стой. Она что, уже так ей говорила?
Славка кивнул. Надя нашла взглядом Ирину Константиновну, которая укладывала детей на обеденный сон. Слава сам пошел ложиться, но вначале шепнул:
— Защитите Любу – она хорошая.
Надя подошла к грустной Ирине Константиновне.
— Можно в кабинет к заведующей?
— Смысла нет, лучше не зли ее.
— Так нельзя же в ее манере говорить детям, что они ненормальные. Тем более, когда это совсем не так!
— Надюша, ты еще слишком наивна.
— Кирилл знает?
— Знает.
— И ничего не делает?
— А что делать, Елизавета слишком суровая. Может, она и права, Любе стоит сдерживать свою злость. Но ей же ничего не докажешь – вся в отца.
Люба с Вероникой вернулись через пару минут. Люба зло поглядывала на свою обидчицу. Обе легли спать.
Надя лишь вздохнула и решила поговорить с Кириллом. О чем именно, она еще не решила. Но обязательно что-то скажет, ведь она не может смотреть, как страдает эта девчушка, удивительно похожая на нее.
На ее вопрос о слесаре Ирина Константиновна сказала, что был у них тут один, но сейчас он в великом запое.