Катерина только вздохнула и накинула на плечи мужа плед, закутывая его посильнее. Илья взялся за полы пледа и укутал ими и Катю, прижимая к себе жену еще крепче. Хотя до этого казалось, что ближе некуда.
— Я развод тебе не дам. Я вас вообще никуда не отпущу, поняла? – Катя молчала и боялась даже посмотреть на злого мужчину.
— Чего молчишь? Пару часов назад ты была более разговорчивой!
— Ты… твоя…
— Что? Чего замолчала?
— Не злись, — всхлипывая и шмыгая носом, попросила Катя.
Мужчина тут же спохватился и умерил свой пыл:
— Прости, прости. Тише, маленькая, тише.
Илья подхватил на руки Катю, чуть не запутался в упавшем пледе и понес девушку на кровать. Снова укутал их обоих в плед, потому что был прекрасный повод обнимать жену и быть рядом.
— Давай спокойно поговорим, — предложил Илья. Дождался согласного кивка и продолжил: — Что случилось? Почему ты сказала о разводе? Мне казалось, что у нас все вполне спокойно и нормально в отношениях.
— Просто…
— Ну, давай же, расскажи мне, — подбадривал Ровенский супругу.
— Твоя мама… она против наших отношений.
— С чего ты взяла? Маме ты очень нравишься, и она всегда хорошо о тебе говорит.
— В том-то и дело, что говорит она это только тебе. Когда мы наедине, она пытается сильнее уколоть и рассказать о твоих бывших. А сегодня она сказала, что не прочь была бы видеть твоей избранницей Машу, которую в гости пригласила.
Илья молчал пару минут, раздумывая над поведением матери. С одной стороны, какой ребенок скажет плохо о своей любящей родительнице? А с другой, Илья вспомнил, как перед свадьбой слышал разговор мамы с ее сестрой о том, что она не сильно желает идти на это «идиотское торжество».
Тогда Илье тоже не совсем хотелось идти на свою свадьбу. Не потому что он не хотел жениться, нет. Осознание того, что у него скоро будет жена и маленький карапуз, грело где-то глубоко в груди. Просто все произошло слишком спонтанно и быстро. Они с Катей толком и не повстречались, и вообще их секс был неожиданным.
Но Илья с нетерпением ждал, когда их малыш начнет шевелиться и бить папку по ладони, лежащей на животе. Он ждал, когда фигурка Кати округлиться. Илье казалось, что она будет невероятно красива и сексуальна с животиком. Мужчина ждал, когда сможет подержать на руках своего сыночка или дочку. В общем, Илья никак не хотел разводиться, ему нравилась его женатая жизнь.
Но сейчас он вспомнил все косые взгляды и некоторые двусмысленные фразы матери. Может, Катя права? Его жена не из тех, кто закатывает скандалы на пустом месте и без оснований. Может, мама и правда говорит Кате нечто подобное? Стоило задуматься. Но Илья одно знал точно – Катю он не отпустит.
Сама же Катерина расценила молчание Ильи иначе и хотела выбраться из его крепкой хватки.
— Куда? – грозно спросил мужчина, не разжимая рук.
— Ну, мы, кажется, уже и поговорили.
— Слушай, по-моему, до беременности ты была более терпелива. Нет, я рад, конечно, что все странные проявления беременности у тебя выражаются только в нетерпеливости, а не в поедании бананов с кетчупом и рыбой.
Катя засмеялась:
— Откуда знаешь о таких гастрономических предпочтениях в мире беременных?
— На форумах прочитал. Там и не такое пишут. А теперь вернемся к нашим баранам. Во-первых, я еще раз повторюсь: вас я не отпущу. Вы – мои, ты и наш малыш. Во-вторых, я думал, что в нашей семье любви хватает и так на всех.
— У нас из общего только и есть, что любовь к ребенку, — буркнула Катя.
— Так вот оно что, — протянул Илья. – Маленькая, понимаешь, я не сильно люблю кричать эти слова на каждом углу. И думал, что ты понимала значение всех моих поступков.
Девушка вопросительно посмотрела на мужа. Хотя слабый отблеск полу сгоревшей свечи не давал ничего толком рассмотреть.
— Я люблю тебя, дурочка моя, — нежно прошептал Ровенский.
— Что?
— Что слышала, истеричечка моя.
— Не называй меня так.
— Хорошо не буду. И не смотри на меня так удивленно. Да, наши отношения начались странно, но это ничего не значит. Не буду отнекиваться, сначала к тебе была лишь симпатия. Потом я начал замечать, какая ты идеальная. Для меня. Как будто тебя создали по макету моего идеала женщины. Но сегодня, когда ты ушла, я понял, что люблю. Люблю тебя, мою строптивую. Мою нежную, ласковую, мою хозяюшку. Ну, не плачь, маленькая. Нашей с тобой любви хватит и друг на друга, и на нашего малыша, — и погладил живот блондинки под футболкой. Катя накрыла его руку своей.