— Стой, ты что, хочешь, чтобы свидетельницей была Я?!
— А ты знаешь, что беременным нельзя отказывать? — уперев руки в боки, спросила Марина.
— Свалилась же ты на мою голову, — печально вздохнула Кострова. — Только у меня есть пару условий.
— Я вся во внимание.
— Первое, я должна быть уверена, что свидетель будет адекватным парнем.
— Ну, на счёт адекватного не могу сказать точно, — Марина почесала кончик носа. — Но ты его знаешь. Это Кир!
— Платонов?
— Ну, а еще кто же? Специально для тебя выбирали.
— Ладно, допустим, этот вариант не самый худший, — кивнула Кострова. — Второе, выбирайте конкурсы адекватнее. Не хочу жить месяц с репутацией воспитательницы— Алкоголички-гуляки.
— Я через пару дней занесу приблизительные конкурсы. И выкуп тогда опишу. Честно, не пожалеешь, — Марина подмигнула.
***
Вечером мамина душа не выдержала и женщина, прихватив тяпку, отправилась на клумбы. Надины слова о том, что только пару дней назад она все прополола, мама решила пропустить мимо ушей.
Девушка вздохнула. Ладно, пускай мама отведет душу. В это время дочки с отцом играли в дурака на желание. Сначала Соня рисовала себе моно бровь, обещая ходить так до конца дня, потом Надя исполняла танец шамана под песню Бузовой. В итоге отца послали дочки в магазин за пивом и рыбой. Костров, конечно, возмущался наглости современной молодёжи, но поехал в минимаркет.
Надя успокоилась — утреннее сумасшествие осталось утром. А день и вечер проходили достаточно спокойно и без волнений. Правда, когда Костровы вечером ужинали в беседке, прибежала тетя Маруся, прося соль. Надя чуть не взвыла, а Соня ели сдерживала смех. Вручив соседке полпачки соли на ее консервацию, Надя вернулась к родителям, развела руками:
— А что делать? Дефицит.
***
Утром Надя проснулась раньше всех, и как обычно, вышла во двор с чашкой кофе.
Если бы у нее не отняло речь, она бы заорала. Вот честно. На крыльце лежала дохлая курица. А рядом кровью выведено: "Третьего предупреждения не будет". Девушка теперь реально испугалась. Не сложно понять, о каких предупреждениях идет речь. Здесь ей угрожали только один раз. Но если разбитое окно — это типичное хулиганство, то такие послания уже пострашнее. Надя дрожащим руками достала телефон и набрала Кириллу. Он же имеет непосредственное отношение к этому всему.
Платонов не понял ровным счётом ничего из сумбурной речи соседки.
Но ее всхлипы заставили его скорее прибежать в соседний двор.
Надя стояла чуть в стороне от дверей, ведущих в дом, нервно прикусила палец и смотрела на крыльцо. Кирилл тоже посмотрел в сторону, откуда шел слегка неприятный запах.
Это уже слишком!
Парень понял, что сначала ему нужно успокоить Надю, потом выкинуть эту тушу и уже после поговорить с Костровой. Он обнял девушку, пряча ее лицо на своей груди.
— Тише, малыш, — начал легко и почти невесомо гладить ее по волосам. — Испугалась?
— Да. А если эта сумасшедшая что-то со мной сделает? Или с тобой? Или с Любой?
— Тише, ш-ш. Все будет хорошо, я разберусь со всем. А сейчас я уберу здесь, а ты подожди меня в беседке. Договорились? — парень легко коснулся губ Нади и подтолкнул в нужном направлении.
Через двадцать минут он присел на лавочку рядом с Надей:
— Кстати, надпись не кровью, а обычной гуашью сделана. Только впиталась в доски и не смывается.
— Как ты понял, что это гуашь?
— Да у меня аллергия на нее. Когда-то я уснул перед телевизором, а Люба рядом ползала. Дочке тогда года два было. Вот и решила она папу красивым сделать. Ну, и разрисовала меня. Проснулся от запаха специфического и от того, что весь чешусь.
Надя улыбнулась, придвинулась ближе к парню и положила голову на его плечо.
— Может, нам надо расстаться?
— Дура?
— А ты еврей.
— Что?
— Это они отвечают вопросом на вопрос.
— Дура, — Кирилл обнял девушку. Когда он и сам подумал о расставании во благо, в душе начала ворочаться какая-то гусеница, которая совершенно точно не хотела отпускать Надю. Может, это эгоистично и подвергает Надю опасности. Но он физически и морально не был готов расстаться.