Кирилл, отвечая, прижал Надю к двери и заставил ее закинуть ноги на свою талию. Губы парня блуждали по шее и ключице девушки, периодически спускаясь на грудь.
— Со сборов денег мечтал это сделать.
Надя засмеялась и зарылась рукой в волосы парня на затылке. Хотя там длина всего-то сантиметр, но как же приятно было чувствовать легкое покалывание на своих пальцах. Кострова прижималась к Киру всем телом, выгибалась навстречу его ласкам. Кирилл по очереди стащил с плеч девушки бретельки комбинезона, поцеловал дорожку от подмышки обратно к плечу, зубами потянул бретель и от лифчика.
Девушка нетерпеливо захныкала, ожидая более масштабных и откровенных действий. Она ведь тоже испытывала тянущееся томление внизу живота с того самого первого конкурса, когда Кир аккуратно, но чувственно ласкал ее. Ей хотелось поскорее избавиться от одежды, избавать от нее и Кирилла. Да и вообще остаться с ним наедине.
Кирилл стянул комбинезон с Нади на талию, покрывая открывшуюся кожу поцелуями и легким укусами, а после зализывая.
В это время компания изрядно выпивших мужчин в очередной раз выходила на перекур. Дядя жениха, который успел станцевать со всеми гостями на этой свадьбе и почти показал стриптиз, покачнулся и, не удержав равновесие, завалился прямо на дверь гардероба. Повезло, что открывалась она в обратную сторону.
Но от глухого удара рядом Надя и Кирилл дернулись. Девушка за считанные секунды соскочила с Платонова и натянула комбинезон на место. Когда они поняли, что никто не собирается вваливаться в комнату с осуждением и нравоучениями, оба выдохнули.
Надя села на небольшое кресло в углу и принялась натягивать следы — их Кир предусмотрено взял с собой. Парень присел на корточки перед Костровой и помог зашнуровать обувь. Это было так мило и неожиданно, что у Нади даже глаза защипало от слез. Хорошо, что Кирилл в это время уделял внимание не ее глазам, а шнуркам на кедах.
— Готово, — Платонов встал и одернул штаны. — Идем в зал. Не больно?
— Нормально. Спасибо.
Через пять минут после появления свидетелей в зале, невесту чудесным образом украли. Кострова еще раз тяжело вздохнула — сейчас эта тамада-сваха прибежит со своими дурацкими конкурсами. Для храбрости и пущей уверенности Надя залпом выпила бокал шампанского и вышла на танцпол, где ведущая уже говорила о повторной безалаберности жениха и свидетелей.
На этот раз первым отбывал наказание жених. Тамада показывала ему таблички со словами, которые он должен был использовать для признания в любви Марине и убедить ее скорее вырваться из лап грабителей.
Синхрофазотрон.
— Марина, я понятия не имею, что такое этот синтезатор, но я точно знаю, что моя любовь не имеет преград.
Туалет.
— Марина, обещаю, что прекрасим туалет в квартире в розовый цвет, как ты и хотела, только вернись.
Яичница.
— Марина, ты как моя любимая яичница-глазунья, без тебя мое утро бессмысленно.
И еще парочку бредовых признаний в любви. Честно, Надя после такого точно никогда бы не хотела выбираться из плена. Еще и доплатила бы ворам, чтобы ее не выпускали, а жениху сказали, что распродали ее по частям.
После тамада добралась и до свидетеля. Ему вместе с женихом нужно было купюрами выложить признание в любви невесте. Кирилл пробежался по гостям, сначала деньги просил, потом разменивал. Какой-то мужик втюхал ему сто гривен по одной и две. На вопросительный взгляд Платонова развел руками:
— Я знал, куда иду.
На слово "Марина” уходило слишком много кутюр, поэтому его сократили до "Мани". И вместо "люблю" соорудили сердце.
Тамада и воры сжалились над женихом и невесту привели. Но неугомонная женщина сказала, что и свидетельница должна попотеть. Снова эта чертова компенсация за моральный ущерб.
— Наденька, представьте, что вы на ответственной фотосессии. Вы — модель, а Кирилл — ваш стальной конь, то есть мотоцикл. Вам нужно сделать 10 разных снимков в разных позах, — тамада позвала фотографа, и понеслось. От банальных фоток до сидения на шее Платонова и максимального сгибания задницы перед ним.
Как же, останется репутация целой, ага.