Девушка присвистнула, оглядев кухонный стол, на котором в принципе не осталось места. Да уж, наготовила на половину посёлка. Куда теперь девать все это?
Надя услышала звук открывающейся двери:
— Надь, ты дома? — Любини голос разрезал тишину, которая до этого окружала Кострову.
— Да, на кухне, иди сюда.
— Ого, это что, пирожки будут? — восхищенно уставилась на стол девочка. — А с чем? Это же не горох? Ненавижу пирожки с горохом. Другое дело, если они с малиной или клубникой. Ну, или хотя бы с с картошкой и грибами.
— Не тарахти, — Кострова выложила на противень первую порцию пирожков и отправила в духовку. — Начинка яблочная.
— Тогда это вкусно, — Люба зажмурила глаза и провела языком по губами, показывая, что и этот вариант ей по душе. — Блииин.
— Люба, что за слова? — в Наде заговорила хмурая воспитательница.
— Прости. Просто я хотела тебя позвать погулять, но ты же теперь будешь долго здесь печь все.
— Не расстраивайся, погуляем позже или завтра, — Надя щелкнула по носу девочку. — Пока можешь со Славиком погулять. Или Чебурека выгулять.
Платонова сморщила нос:
— А можно я с тобой побуду?
— Оставайся. Только папу твоего нужно предупредить. Сейчас ему позвоню.
Кострова достала из кармана шорт телефон, набрала Кира. Сначала она отчиталась, что Люба цела и невредима останется у неё, а потом пригласила через полтора часа на чай с пирогами.
— Надь, а как ты думаешь, чем пахнет лето?
— Что? Как лето может пахнуть?
— Ну, это тот запах, о котором ты сразу думаешь, когда слышишь слово. Вот у меня лето пахнет бабушкиным малиновым пирогом и вечерним лугом. Возле бабушкиного дома всегда вечером так пахнет. Она говорит, что это от речки свежесть идет. А у тебя какой запах?
Надя призадумалась. Лето... Оно же каждый год имеет специфический запах. Море и медовая пахлава. Ромашки с соседней клумбы и разгоряченный асфальт в городе. Дача и яблоки. Библиотека и конспекты во время экзаменов. Да много запахов вокруг.
Но это лето во все смыслах было особенным для Нади.
Оно пахнет его цитрусовыми духами. Оно пахнет земляникой, которую дарил он. Сладкой ватой в парке развлечений. Дождем и грозой. Арбузом, который притащил он и ели его все вместе еще пять дней. Пахнет ночной свежестью озера, где они когда-то были. Пахнет дымом со сцены во время кавера. Красным вином и пиццей. Пахнет им.
Оказывается, Кирилл пробрался не только в ее голову и мысли, но и в обоняние. Черт, как же сложно кого-то любить и зависеть от него.
Но на Любин вопрос Надя только пожала плечами.
— Наверное, земляникой и прудом. Не знаю, — Кострова выглядела беззаботной. Она спокойно достала из духового шкафа противень, поменяла его на новый. Слегка шлепнула Любу по руке, когда та полезла к горячей выпечке.
— Подожди, сейчас только язык опечешь. Я отложу тебе отдельно на тарелочку, чтобы скорее остыли.
Люба нахмурилась, но согласно кивнула. Платонова снова села на табурет, подперев руками голову и болтая ногами в воздухе. Полился очередь поток неконтролируемых вопросов. Что, почему и как?
— Надя, а ты любишь моего папу?
— Что-о-о-о? — Господи, ее все добить сегодня хотят или как? — С чего ты взяла?
— Ну, просто я очень хочу, чтобы вы любили друг друга, поженились, и ты стала моей мамой, — шепотом проговорила девочка. Надя заметила в ее глазах слезы.
Черт! Малышка, ты не представляешь, как я этого хочу.
Надя подошла к Любе, обняла ее:
— Хорошая моя, это же не от нас с твоим папой зависит. Я не твоя мама, но я твоя подруга. Честно, обещаю тебе быть самой лучшей подругой. Даже когда я уеду, ты можешь мне писать и звонить. Мы будем обо всем говорить, можешь раскрывать обо всем-всем. Не плачь, Любаша.
— Не буду, — Люба растерла слезы по щекам и крепко обняла за шею Надю. — Мы правда будем общаться?
— Правда-правда, — Кострова прижала к себе девочку и погладила ее по волосам. — А сейчас, чтобы ты не плакала, идем поднимать настроение.
— Это как?