— Когда ты заберешь Надю к нам?
— Любаша, — Платонов устроился на табурете и посадил на колени дочь. — Малыш, с чего ты взяла, что Надя будет с нами жить?
— Ну вы же любите друг друга! — как само собой разумещееся заявила девочка. — Это же понятно. А мне мама нужна, тебе — жена. А Наде нужны мы с тобой. Ты грустный ходишь, она тоже. Так в чем проблема? Или ты ее обидел?
Люба подозрительно посмотрела на отца, и Кир понял, что здесь побеждает женская солидарность. Он хотел ответить дочке, что все слишком сложно. Но от банальной фразы его остановил телефонный звонок.
— Кирилл Сергеевич, вы может сейчас приехать в больницу?
— Да, — Платонов, не раздумывая, согласился. Посмотрел на часы, — через полчаса буду.
Когда сбросил вызов, взглянул на хмурую дочь, попросил ее одеться. Потому что придется побыть немного у бабушки.
Кирилл думал о словах дочери все время, пока выгонял машину из гаража, завозил малую к маме и мчался в больницу. Там уже пришлось выбрасывать из головы мысли о Наде и думать о том, что говорит доктор.
— Кирилл Сергеевич, вашему отцу уже гораздо лучше. Он поправляется буквально на глазах. Но он взбунтовался: не хочет принимать лекарства и просит отпустить его домой. Уж пожалуйста, поговорите с отцом. Без согласия пациента мы не можем его держать. Это уже насильство какое-то.
— Я вас понял, Дмитрий Васильевич. Могу ли я сейчас пройти к отцу?
— Да, конечно. Он вас, думаю, уже ждет. Так что я надеюсь на ваще благоразумие.
Кирилл прошел дальше по коридору. Инфаркт, который случился у отца, отразился на всей семье. Мама не может воспринимать это нормально, переживает, гложет себя и корит за то, что не уберегла отца. На Кира повисли дополнительные обязанности. К примеру, теперь он ездил каждый день к отцу, навещал мать, делал всю работу, где нужна сила и физическое воздействие. Он никоим образом против не был. Но теперь времени в сутках ему не хватало.
Возвращался домой, учил с Любой домашнее задание. А по ночам работал. Силы и терпение оставались в минимальном количестве. Так что хватит его не на долго. Еще и отец что-то там не хочет делать. А ему, Киру, езди, решай и уговаривай всех.
Зашел в палату. Папа спит, в руке у него капельница. Лицо изнеможденное, будто он постарел за неделю на десяток лет. Кириллу сложно было наблюдать за таким отцом. Это было страшно, сложно. Кир чувствовал себя виноватым. Нужно было сразу после свадьбы, наплевав на отцовские отказы, отвезти его в больницу.
Но тогда парень пожалел папу, который был против врачей, белых казенных стен и постоянного проживания в больнице. Кир усмехнулся, чувствуя горечь во рту. А в груди распространялись, словно токсичный густой дым, чувство собственной беспомощности, стыда и чего-то ужасного.
Кирилл просидел возле кровати отца не более десяти минут, когда вошла медсестра. Достаточно симпатичная девушка, которая уже пару пыталась к нему подкатить. Но при этом она делала это ненавязчиво, в попытке поддержать. Кирилл не мог оценить столь душевного порыва. Ему хотелось увидеть Надю. Он думал о девушке в то время, когда не решал чьи-то проблемы.
Эти минутки выдавались редко. Но все же были каждый день. Почему бы не взять и не позвонить ей прямо сейчас? Вопрос не лишен логики. Однако Кир был ведомый своими предрассудками.
— Сын, — после сна отец хрипел, да и в целом ему сложно говорить.
— Привет, пап, — Кир подсел ближе, обхватывая руками сухую и чуть шершавую ладонь отца. — Как ты?
— Терпимо. Как дела дома?
— Все хорошо. Любе нравится в школе. Она подружилась с учительницей. Мама тебя ждет скорее домой.
— А у тебя как все? Как у вас с Надей?
— Никак, пап.
Кирилл толком не понял, как это случилось. Но родители были в курсе его с Надей отношений. Что ж, видимо, конспиратор он так себе... Еще и Люба все знала, оказывается. Как же так-то.
— Это все из-за меня?
Кир видел, что отец огорчен. Да, частично из-за него, но винить отца Кир не собирался. Ведь на восемьдесят из ста виноват был сам парень. Ну как такое скажешь пожилому человеку после инфаркта.