Надя хотела возмутиться и снова съязвить. Но понимала, что Кирилл имеет полное право так поступить. Но она же не могла оставить последнее слово за этим выскочкой. Поэтому закатила глаза и с легким пренебрежением посмотрела на парня. Как будто она знала что-то большее.
— Ты все-таки сучка, — ухмыльнулся Платонов, прошелся взглядом по ногам, задержался на груди, потом развернулся и пошел прочь к своему дому.
Надя от возмущения чуть не задохнулась, так взглядом ее еще не лапали. Хотя эта сорочка была слишком откровенной. Надежда в силу своей скромности надевала бы ее только в спальне перед законным мужем. Но сегодня утром она не ожидала никого увидеть.
Кострова пару раз вздохнула-выдохнула и пошла в дом. Сегодня, идя на работу, она тряслась меньше, но внутри нет-нет, но пробегала какая-то непонятная дрожь. Надя надела нежно-розовую футболку и джинсовый комбинезон. Локоны свои завязала в пышный хвост, а на лицо – ноль косметики.
Надежда вошла во дворик детского сада, где столкнулась уже с первыми родителями, которые привели свое чадо. Кажется, мальчика зовут Витей. Он тут же радостно заулыбался и громко поздоровался с новой воспитательницей. Наде стало приятно, все-таки запомнили ее дети. Она познакомилась с мамой Вити. С нее и началась цепочка знакомств с родителями. Некоторые относились к ней адекватно и даже с каким-то уважением что ли. Были и те, которые сразу выстраивали логическое умозаключение: молодая – неумелая – нельзя доверять ей детей. Один папа лет за 30 даже предложил ей уединиться вечерком. Надя настолько была удивлена, что просто хлопала открытым ртом, как та самая рыбка. Причем вобла, глаза она вылупила так же.
Ирина Константиновна, слышавшая разговор с нерадивым папашей, только похлопала Надю по плечу:
— Да, девочка, много ты мужиков сельских повалишь тут.
— В смысле? – Кострова перевела растерянный взгляд на воспитательницу.
— Да красивая ты.
— Не наговаривайте, много у вас здесь красивых девушек, да хоть моя соседка – Катя.
— Чувствую, выйдешь замуж за сельского.
— Думаете?
— Почти уверенна.
— Хоть бы тогда не за этого папашку, — Надя сморщила нос при воспоминании; кинула взгляд на детей, копошащихся в песочнице.
— А за этого? – хмыкнула Ирина Константиновна.
Надя обернулась и встретилась взглядом с соседом. Да что ж такое! Одет был в белую футболку, которая открывала вид на татуированные руки, и рваные джинсы. Люба радостно скакала рядом с отцом, рассказывая ему что-то. Потом, уже возле калитки, отпустила отцовскую руку и побежала к детям, крикнув воспитателям «доброе утро». Кирилл тоже вошел во дворик, отвесил шутовской поклон:
— Ирина Константиновна, Надежда Игоревна.
— Кирилл Сергеевич, к чему эта формальность? – хмыкнула коллега Нади. – Привет, Кирюш.
— Привет, теть Ир.
— Наденька, это мой племянник, Кирилл.
— Да мы уже знакомы, — хмыкнул Платонов. И на удивленный взгляд пояснил, — мы соседи.
Кострова вздохнула, хоть упрощенную версию знакомства сказал.
— Как вам работается здесь, Надежда? Никто не обижает? – учтиво поинтересовался парень.
— Нет, что вы. Люди отзывчивые, приятные.
Платонов кинул еще парочку разлюбезных фраз и удалился. Надя шумно выдохнула, совсем позабыв об Ирине Константиновне рядом.
— Тебе что, Надюша, понравился мой племянник?
Кострова натурально подвисла, и вообще не знала, что в такой ситуации можно говорить? Сказать, что не понравился? Так непонятно, как она может воспринять информацию о племяннике. Сказать, что понравился? Может тогда она ему скажет, вот сейчас оно Наде вообще не тарахтело.
Девушка задумалась, а на самом деле, каково ее отношение к Платонову? Внешность у него бомбическая, тут и думать нечего. А вот то, что он со всякими пьяными тусит ночами, а сегодня утром так вообще всю ее мысленно…того… этого.
— Ну, не знаю. Симпатичный, а что?
— Да просто. Он у нас хороший, — Ирина Константиновна вздохнула. – Одинокий только.