— Дед! — миролюбиво начал прапор. — Ну пусти во двор хоть для вида. А может, бандюги тебе в огород чего подкинули? Тебе же на пользу досмотр пойдет…
— Я те подкину, — ярился инвалид, — я те пузо продырявлю дуплетом, через мой труп — пожалуйте в огород!
— Тихо, тихо! — раздался зычный бас Петра, вынырнувшего из-за сарая уже на обороняемой территории. — Угомонись, дед! — На всякий случай он стал спиной к деду, прикрывая его от наступавшей команды прапора. — Не дурите, ребята, — говорил Петр, — приказы полковника — фуфло, и вы все знаете это. Военное положение объявляет командующий. Мэр с ментами уже с Бугаевичем разбираются.
— Все — то ты знаешь! — выкрикнул прапор. — А вот мы тебя, такого умника, и загребем первого.
— Ну давай, попробуй, — согласился Петр, выступая на середину двора.
Прапор махнул рукой, и солдаты ринулись к забору.
— Стоять! — заорал дед, выстреливая два раза подряд, затем он отбросил ружье и вскинул вверх руку.
Что у него было зажато в ладони, догадаться было легко, потому что солдатики — их было четверо — повалились с забора наземь, а под ними оказался трусливый прапор.
Петр шепнул что-то деду, перемахнул через забор, минуя ворота, и встал над кучей копошащихся тел.
— Подъем, вояки! — скомандовал он. — А ну чешите отсюда, пока я не рассердился. И чтобы на хуторе шума не было. Или ты, падла, забыл, сколько оружия спустил за бруствер? В войнушку поиграть захотели? Так вам мужики такую войнушку устроят, что мало не покажется.
Прапор со своими подчиненными отряхивался от песка и угрюмо молчал.
— Вас, между прочим, иностранный дипломат запеленговал, — добавил Петр. — Вон его машина. Что, жидко обосрались? Шагом марш!
И опозоренная команда в два счета ретировалась. Неизвестно, все ли из услышанного четко уразумели высокие гости, непечатные обороты журналистка им переводить не стала, но то, что действия Петра произвели на них неизгладимое впечатление — это было бесспорно. Однако они заторопились уйти, пообещав встретиться со Славиной позже. Она же не стала их удерживать. Аривидерчи, месье!
Глава одиннадцатая
Они пили кофе и молчали. Французское печенье таяло во рту. Петр сказал:
— Хорошее печенье.
И посмотрел на коробку. Дата изготовления. ЧП «Светлячок». От этого «ЧП» журналистка вздрогнула. Сейчас каждый второй — частный предприниматель, но тряхнуло ее от другого ЧП. Славиной сразу вспомнилась бульдожья морда полковника в апоплексической раскраске. Да, такое чрезвычайное происшествие, которому она стала свидетелем, и во сне не приснится…
— Очень тебя прошу никуда из дома не выходить, — сказал Петр. — За меня не беспокойся. К ночи буду.
Услышав такое заявление, Аня совсем приуныла. Если бы не его самодеятельность, ничего, может быть, и не случилось бы. Ну, обнаружили бы немного разбросанных баксов… В конце концов, там почти все оставалось на месте.
— Если б ты не полезла в тайник, — словно читая мысли подруги, напомнил Петр, — купалась бы сейчас в лебедином озере и ромашки общипывала: любит, не любит…
— При чем здесь это?! — вспыхнула Анна аж до пяток.
— Да просто так, — сказал Петр сурово, — к слову.
— А если к слову, то я тебя ни о чем не просила. И между прочим, возвращаться сюда тоже.
— Какой была, такой ты и осталась, — заключил Петр примирительно. — Чего кусаешься? Я же тебя с детства люблю, дурында конопатая, и пока ты в беде — ни на шаг в сторону, даже если погонишь.
От этих слов Аня окончательно сникла… Вот только этого ей и не хватало! Маленькая хозяйка большого дома… Вот только ее судьбу она повторять не намерена ни за какие коврижки. Петр сжал ей руку у локтя и заглянул в глаза.
— Ну, не раскисай, держись. Долго канителиться они не будут. Мэр с прокурором примчались в часть. Француз очень даже вовремя объявился. Это ж бандитский общак, контрабандный. Нельзя волну гнать. Разве бабу в таком деле вычислишь? Ведь когда Жорку убили — все на месте стояло. — Петр умолк и вдруг быстро спросил: — Слушай, а где тебя взяли?
— Ну там, на поляне… — промямлила Аня.
— На какой поляне?
— С оленями…
Повисла долгая пауза. Сразу все стало на свои места.
— Моли теперь Бога, Анюта, чтобы наш Бугай мозжечок не напряг, — шепотом сказал Петр. — Он Ленчика трясет за грудки, а у того полное алиби — его на сутки позже нас выпустили, и с той минуты он от полковника — ни на шаг, разве только меня к тебе подвозил и когда Лизку порол на озере. Но командор пьян был в стельку, сам ничего не помнит…