Такая суета с переодеваниями, укладкой вещей и выкладыванием многочисленной по ассортименту и количеству дорожной снеди продолжалась примерно полчаса. Людмила чувствовала себя очень плохо, поэтому она решила переждать, глядя на унылый однотипный пейзаж за окном, благо, что ее многочисленная поклажа заняла все возможное место под ее же нижней полкой. И только когда мужчины попросили выйти, чтобы переодеться, Людмила оторвалась от бесконечного мелькания за окном и вместе с еще одной попутчицей вышла из купе в пыльный коридор вагона.
Верхнюю полку над Людмилой занял угрюмый молчаливый парень с дурно пахнущими носками. За все время пути он произнес буквально с десяток предложений, но все они были какими-то ощетинившимися, как будто парень ощущал угрозу, исходящую от попутчиков, и своими резкими и даже грубоватыми фразами пытался отпугнуть врага, как осьминог чернилами. Парень почти сразу залез на свою верхнюю полку и всю дорогу смотрел в окно. «Хорошо, он хоть не курит», – подумала Людмила, – «а то бы скакал туда-сюда со своими носками…».
Вторую нижнюю полку занимала женщина лет тридцати пяти, в тонких очках в прозрачной пластиковой оправе, которые придают лицу строгость и деловитость. У нее было худое остроугольное лицо с тонким носом и маленьким ртом с тоненькими губами. Маска презрительного снисхождения не сходила с ее лица, причем даже когда женщина ела. Хотя может это была и не маска… Сказать трудно. Женщина большую часть времени читала какую-то толстую книгу в яркой глянцевой обложке. Автор и название книги были написаны пляшущими буквами разным по стилю шрифтом, а название было выделено какими-то то ли скобками, то ли уголками… В общем, Людмиле стало ясно, что книга из современных бестселлеров «за жизнь». Сама Людмила их не читала, так как считала эти книги пошлыми и тупенькими, но Настя таскала эти разноцветные книжки от подруг и читала взахлеб, очевидно в основном из-за чувства приобщенности к взрослой литературе, а значит отчасти и взрослой жизни. Запрещать в ее возрасте уже не стоило, а отговаривать и объяснять – бесполезно. Проверено. Жаль, конечно, но это уже другое поколение, другие интересы и приоритеты. «Раньше романтизировали крестьянство и рабочий класс, теперь – драматизируют клерков или, как их там, офисных работников. А по сути-то…», – как-то на кухне сказала она Тише после того, как в очередной раз обнаружила цветастые книги на столе у Насти. «А что ты хочешь?» – Тиша поднял глаза от тарелки и удивленно посмотрел на жену. – «Выпячивают и холят тех, на кого власти делают ставку в данный конкретный момент. А по поводу романтизации и драматизации… Так ведь тогда во всем поощрялся знак «плюс», сейчас делают ставку на «минус». Хотя суть, ты права, по большому счету одна и та же».