Евгений отсчитал третье крыльцо со стороны переулка и подивился исключительно точной инструкции, перепутать что-либо было невозможно, Никите впору карты рисовать по памяти.
«Пятый этаж, — с досадой подумал он. — В таких домах не бывает лифтов…»
Евгений набрал код на двери и вошел в подъезд. Довольно чистый, с цветочными горшками на подоконниках и дешевыми яркими картинками на стенах. Удивился неожиданной опрятности и невольно улыбнулся: на площадке между четвертым и пятым этажом кто-то поставил вырезанного из дерева домового. Смешного, бородатого, в дырявой широкополой шляпе и лапоточках, хитроглазого, с носом картошкой и в длинной рубахе, подпоясанной обычной веревкой.
Невольно оглядываясь на него, Колыванов позвонил в восемнадцатую квартиру и едва не попятился: дверь открыла старая дама, совершенно не соответствующая его представлениям о няньках.
Высокая, сухощавая, с умными веселыми глазами и ироничным крупным ртом, она рассматривала его с нескрываемым любопытством. Колыванов хмыкнул и ответил ей таким же откровенным взглядом: почему нет?
От дамы так и веяло энергией — никакой старческой расслабленности, вялости или равнодушия.
Седые волосы гладко зачесаны назад и собраны на затылке в довольно тяжелый пучок. Явно дорогой спортивный костюм смотрелся на ней вполне органично и даже элегантно. На шее болтался сотовый телефон тысяч за двадцать, почти мини-компьютер, такой на пенсию не купишь.
— A-а, вот и наш новый приятель, удивительная пунктуальность, что приятно, нужно признать, — улыбнулась дама. — Что ж, входите! — Она посторонилась, пропуская Колыванова в квартиру. И ехидно пропела ему в лицо:
— Посмотрим-посмотрим, насколько наш мальчик разбирается в людях! Надеюсь, лучше, чем его мамочка…
«Эта нянька чем-то похожа на мультяшную Шапокляк, — с усмешкой подумал Колыванов. — Только крысы на поводке не хватает».
Неожиданная ассоциация почему-то привела его в прекраснейшее настроение, исчезла неловкость. Евгений почувствовал себя чуть ли не в гостях у родной бабушки, тоже удивительно языкастой и ядовитой старухи.
Непринужденно склонив голову и щелкнув воображаемыми каблуками, Колыванов счел нужным представиться:
— Евгений Сергеевич Колыванов, нечаянный приятель вашего подопечного! — и широко улыбнулся. — Я тоже очень надеюсь, что вы соответствуете данной характеристике, вынужден сказать — весьма лестной!
Никита, выскочивший в прихожую с первыми звуками его голоса, радостно улыбался.
— Редкая в наши дни галантность, — восхищенно оценила его старания старая дама. — Я поражена в самое сердце, молодой человек. Кстати, вы можете называть меня Анной Генриховной, как и ваш приятель. — Она кивнула на мальчика.
— Очень, просто очень приятно, — прижав к груди свободную руку, выдохнул Евгений.
Никита звонко рассмеялся. Колыванов строго покосился на него и воскликнул:
— Разрешите отдать вам коробку конфет к чаю, а Никите — книги? — и жалобно признался: — Они мешают снять плащ и разуться, а я не вижу здесь тумбочки…
— Конечно, молодой человек!
Анна Генриховна забрала конфеты и величественно удалилась. Никита робко взял книги и недоверчиво прошептал:
— Это правда мне?
— Естественно. Не мог же я прийти в гости с пустыми руками?
— Но почему? Это не день рождения и не Новый год…
— Я же мужчина. А ты сам сказал: в доме дама, значит, нужны цветы или конфеты. Конфеты показались мне уместнее.
— Но я же не дама, — резонно заметил Никита. — А ты и мне принес подарки.
— Просто я вспомнил, что ты осенью идешь в школу и новые книги тебе не помешают. Или ошибся?
Никита оглянулся на кухню, где фальшиво, но зато жизнерадостно и очень громко напевала старый шлягер Анна Генриховна, и смущенно пробормотал:
— Нет. Я люблю читать. А тут еще и фотографии классные. Спасибо.
— Рад, что угодил.
Евгений сунул ноги в пушистые шлепки и невольно хмыкнул: лапки у матери Никиты о-го-го, чуть ли не сорок второго размера, шлепки пришлись почти впору.
Старуха оказалась исключительно любопытной собеседницей, она обо всем имела собственное мнение и ничуть не стеснялась его высказывать.
Что удивило Евгения, Анна Генриховна абсолютно серьезно интересовалась и мнением Никиты. Выслушивала его внимательно, даже уважительно. И мальчишка вступал в разговор без всякой робости, хотя какой у него жизненный опыт?