–Димка? А он разве … Странно, как это я его не заметила.
–Да, я тоже сперва удивился. Короче. Он хочет разоблачить дядю, Гамлета и всех остальных кто еще связан с этим делом. Прикрыть лавочку, одним словом. Правда, как он это сделает теперь, не знаю. Я обещал ему пункт назначения и маршрут слить, а тут сам попался. Да еще и тебя впутал.
–Ты не виноват. Это я тебя в лес потащила. Кто ж знал, что они именно сегодня именно на наше место явятся выяснять отношения. Одно мне кажется странным: почему Алик, твой дядя, позволил так обращаться с тобой?
–Дядя? – я снова услышала невеселый смешок, – Он слишком глубоко засел в этой грязи.
Мне стало страшно от одной мысли, что нас снова могут поймать. Что Радима еще могут побить, что с ним может что-нибудь случиться мороз по коже. Или это от ночной сырости?
Надо разложить информацию по полочкам. Значит, Алик торгует живым товаром – вот гадость! И еще он не равнодушен к Гамлету – еще хуже! Димка вернулся, чтобы поймать его и прикрыть их бизнес. Надо же, а он крутой. А я всегда думала, что он слегка трусоват. Радим приехал, чтобы работать в театре, но теперь должен уехать. И еще он женат. А я влюблена в Радима и не хочу, чтобы он опять исчез из моей жизни. Лучше блуждать так в горах, но вместе, чем жить в комфорте, но без него. Я даже почувствовала нечто вроде благодарности к Алику и Гамлету за то, что они нас поймали. Хоть мне и попало, зато мы вместе. Прости меня, незнакомка, я вовсе не хочу, чтобы ты становилась несчастной.
Ты и не станешь. Он вернется к тебе.
Если мы выберемся отсюда.
Мысли об его синяках не давали мне покоя. В сердце закралось подозрение. Я поймала его за рукав и притянула к себе. Он нехотя приблизился.
–Что?
–Снимай рубашку.
–Что?!– его глаза изумленно на меня вытаращились.
–Я хочу, чтобы ты снял свою рубашку, – зло отчеканила я.
–Э-э, полегче, может, подождем до свадьбы? – он снова все хотел свести к шутке и отпрянул от меня. Подозрения начали перерастать в уверенность. На этот раз ты меня не смутишь! Я дернула за край темно-синей рубашки, рраз! и кнопки разошлись, рубашка, распахнулась, я быстро сдернула ее. Не знаю, как это у меня получилось, обычно я еле справляюсь даже со своими вещами. Я увидела то, что и ожидала – синяки на плечах. Следы запекшейся крови на спине и на белой, разодранной в клочья, майке. Так вот почему он вчера охнул, когда я его обняла.
–Что ты делаешь? Ты не имеешь права срывать с меня одежду, – резко сказал он, но когда я подняла на него глаза, сразу изменился в лице, и уже гораздо мягче добавил, – Не надо тебе это видеть.
Я осторожно провела пальцами по его плечам. Он не пошевелился, и кажется не дышал. На гладкой слегка тронутой загаром коже, кое-где рассыпаны мелкие родинки. При других обстоятельствах он мог бы быть моим. Я могла бы свободно касаться его – священное тело, которое боготворила. И они посмели причинить ему боль. Я не знаю, как описать свои чувства. Мне уже хотелось, чтобы в ту секунду передо мной явились и Гамлет и Алик, мне бы достало сил их придушить. Потом гнев сменился страхом. Да, я знаю, что все позади, но ведь они могли и убить его! Я бы всю жизнь себя проклинала, за то, что повела его вчера на прогулку.
–Это что?– мой голос был каким-то сухим и безжизненным, как солома,– Тебя, что секли?
Я была на грани истерики, но увидев, выражение его лица, какое-то испуганное, собрала волю в кулак и проглотила слезы. Дрожащими руками, но как можно осторожнее, чтобы не причинить ему боли, я накинула на него рубашку.
–Такое иногда бывает, Анна. У таких дикарей как мой дядя и его… Гамлет. Это редкость. Обычные люди так не делают,– мне кажется или он оправдывается?
–За что? Из-за меня?
–Анна…
Я все-таки не выдержала, меня прорвало.
–Тогда он тебя тоже высек, да? Поэтому ты избегал меня?
–Все не так. Анна!
–А как? Как ты мог позволить так обращаться с собой? Почему не сказал ничего?
–Я был ребенком, что я мог сказать?
– У тебя же мать есть. У тебя отец есть. Что он еще с тобой сделал?
–Да успокойся ты. Все хорошо.
–Хорошо? Это ты называешь – хорошо? А если бы он убил тебя? Что было бы со мной?
Меня снова трясло. Я не могла взять себя в руки.
–Анна, успокойся. Успокойся, слышишь?– он держал меня за руки, а потом обнял, – Тихо, моя хорошая, тихо.
Я рыдала у него на плече, побитом, истерзанном, такая же побитая и истерзанная, только морально. Его «моя хорошая» произвело обратный эффект, стало еще больнее.
–Так не честно! Так нельзя! Почему все так стараются нас разлучить?
–Это не все, Анна. Это наши родственники. И, поверь мне, они лучше знают….
–Что?
Я не поверила своим ушам. Он с ними заодно? Какая же я дура! Все это время у меня еще теплилась надежда, что может, он тоже хотел отношений со мной, но ему не дали возможности, ведь тогда от него ничего не зависело. « А Радим тогда приехал, все спрашивал, бедный, про тебя, мол, где она, когда вернется» – прозвучали в ушах слова тети Мэри. Неужели она соврала?