–Пойми меня. В конце концов, меня дважды пытались убить, – почему-то вдруг она стала оправдываться.
–Прости. Мне действительно очень жаль. И ты не о том думаешь! Нам надо спасаться, а ты пытаешься разобраться кто я такой. Нет ничего такого.
Меня связали что ли? Скажи ей, наконец!
Вот бы обнять тебя. Вдохнуть запах твоих волос. Коснуться ямочки на твоей щеке. Почувствовать биение твоего сердца. Совсем рядом. На моей груди.
Я опустил глаза на свои мокрые кроссовки и стал развязывать шнурки.
10
Он снова замкнулся. Точно как улитка в раковине. Или нет, как черепаха в панцире. И ничем его не проймешь. Даже на пороге смерти он не сознается. А может и сознаваться не в чем? Нет, не может быть. Он что-то скрывает, иначе бы не напрягался так и не реагировал так болезненно на мои вопросы. Но ведь тут действительно что-то не вяжется. Зачем он сюда приехал. Карьеру делать? Я чуть не расхохоталась. Ошибся адресом.
Он возился со своими шнурками, так что я могла беспрепятственно разглядывать его. Ничего особенного, в толпе незнакомцев я бы его не выделила. Но я его знаю. К моему несчастью. Мы выберемся, и он уедет.
Лучше каждый день подвергаться смертельной опасности, но быть с ним, видеть его глаза, улыбку, слышать его голос, чем снова переживать разлуку с ним. Это ненормально, да. И никому от этого легче не станет.
От одного воспоминания о тех годах в сердце ожил мой жестокий зверек и снова стал точить коготки, соскребая заживающую корочку на ранке.
Наверное, все-таки придется потерпеть. Ему нечего сказать. Если бы хотел, уже проговорился бы.
В конце концов, я девушка, должна вести себя скромнее. Должна знать себе цену, должна быть гордой. Я недовольно задрала нос. Какое мне собственно дело до его жизни? Мало ли что я сохла по нему столько лет, это же не дает мне права приставать к нему с вопросами. Все. Конец расспросам. Захочет сказать что-то, скажет сам. Как же отсюда выбраться? Мама, наверное, уже там совсем с ума сходит.
Мы снова двинулись в путь, осторожно оглядываясь вокруг. Куда нам идти, в какую сторону? Кругом горы, холмы, лес. Только дорога, по которой нас привезли. Идти вдоль нее? Чтобы нас сразу нашли? А будут ли они еще искать нас после нашего прыжка?
–Думаешь, они считают нас погибшими?
–Не знаю. Наверное, иначе бы они поджидали нас тут.
Расслабляться все равно нельзя. Вдруг они где-нибудь поблизости. Вдруг все еще ищут нас. Меня снова затрясло от страха, и в то же время напало какое-то оцепенение.
Где же можно спрятаться? Переждать пока они устанут нас искать. Но сколько мы так протянем? Может сутки, может две.
Скорее бы домой. В сухую, мягкую постель. Шум водопада не мешал, я уже привыкла к нему. Солнечные лучи слепили глаза, холодный осенний ветер пронизывал насквозь. Мокрая одежда только ухудшала положение. Надеюсь, я не схвачу воспаление легких.
О, Боже, о чем я думаю?
Сначала, я услышала крик Радима, он звал меня. Потом из-за водопада вылетел вертолет, Радим подбежал ко мне, на поляну спрыгнули два человека в черной форме, с оружием в руках быстро повязали нас и погрузили в вертолет. Мы не сопротивлялись. Уж очень устрашающими выглядели люди в черном. Когда он наставили на нас свои автоматы, у меня перед глазами все поплыло от страха. Вдруг, он выстрелит в Радима? Какое-то мгновение, и я потеряю его? Когда в нас целился Гамлет, не было так страшно.
Выражение бессмысленной жестокости на их лицах. Пока в моих жилах течет кровь, пока я могу дышать, это не сотрется из моей памяти.
Какие же они были громилы, в жизни таких огромных мужчин не видала. Они сидели напротив нас в вертолете и даже не потрудились накинуть нам на головы что-нибудь или завязать глаза, как бывает в боевиках, когда плохие парни поймают свою жертву. Наверное, не боятся, что мы увидим куда едем, все равно не успеем никому рассказать. Неужели нас все-таки убьют? Господи, помоги! Дверей у вертолета не было, и я видела, как отдаляется земля. Ноги стали ватными, меня потянуло к выходу, мгновение ощущения падения вниз, я задохнулась, тотчас же с усилием отведя взгляд от отверстия в стене вертолета. Всегда боялась высоты, а теперь тем более! Я бессильно опустила голову на плечо Радиму и обреченно вздохнула. Что ж, если и суждено умереть, так тому и быть. Главное, что сейчас я рядом с любимым человеком. Надеюсь, его пожалеют, он все-таки племянник Алика. Надежда ничтожная, но есть. Один пошевелился, и я еще сильнее прижалась к плечу своего спутника. Закрыв глаза, и уткнувшись носом Радиму в плечо, я жадно вдохнула и представила себе, что ничего на самом деле страшного не происходит, что мы сидим как тогда много лет назад у нас во дворе, а шум вертолета постаралась блокировать. Сколько мы так просидели, не знаю, только желаемое стало казаться реальностью. Я была почти счастлива, если бы в сознании не мерцал огонек – красный свет – опасность.