Лучше потом, когда он уедет.
Но меня бы никто и не спрашивал.
Взгляд скользнул на его пояс, и я с удивлением обнаружила, что оружия у него нет. И ножа, вроде не видно.
–Эй, – осмелела я, хотя и знала, чтобы расправиться со мной ему хватит пальцев одной руки, – опусти меня на землю, сама пойду. Слышишь?
Естественно, он не выполнил моей просьбы. Только подпихнул рукой, поправив меня на плече.
Радим, наверное, переживает. Что Радим, мама точно всех на ноги уже поставила. Эх, мамочка, лучше тебе не знать где я.
Внезапно неандерталец остановился, сбросил меня с плеча и втолкнул в какую-то каморку. Второй зашел следом. Я услышала как захлопнулась деревянная дверь и обернулась. Первый скалился, глядя на меня, второй что-то пробубнил товарищу. Пара неровных шагов и я прижалась к стене. За спиной было что-то пушистое, отдающее теплом, но я не обратила внимания. Мой взгляд был полностью прикован к двум громилам, нетерпеливо потирающим руки. Мне понадобилось меньше секунды, чтобы понять, что они замышляют. Леденящий ужас накрыл меня с головой, тошнота подкатила к горлу. Я закричала что было сил, но огромная лапа вдруг перекрыла доступ кислорода. Я забилась в его руках, поняв, что это конец. Не будет больше страданий. На какой-то миг я даже почувствовала облегчение. Что ж раз мне суждено умереть от рук этих чудовищ – пусть. Жаль, что тело мое не найдут и близкие не смогут со мной попрощаться. Хотя какая мне, в сущности, разница? И потом, после того, что они сделают со мной, лучше никому не видеть моего тела.
Вот только маму жалко…
Ногти изо всех сил царапали жесткую кожу рук убийцы, стараясь заставить разжать пальцы. Похоже он совсем не чувствовал моих стараний.
Только бы еще раз увидеть его лицо…
Только бы еще раз увидеть его улыбку…
Мои легкие судорожно сжались, и я провалилась в черную дыру.
11
Я в бешенстве колотил в железную дверь, которая только что захлопнулась передо мной, пока не увидел, что ободрал кулаки в кровь. В отчаянии я опустился на пол рядом с дверью. Это все я виноват. Зачем я лез, зачем подслушивал? Если бы мы сразу убежали, или если бы спрятались где-нибудь…
–Не убивайся ты так, – снова прохрипел мужик, который советовал переживать за себя,– приведут твою подружку. У них руки лишними не бывают. Разве только, сделают себе небольшой подарочек. А потом, может и нам что перепадет, – съехидничал он.
Я не сразу уловил интонацию, но когда до меня дошло, о чем он, стало еще хуже. Перед глазами пронеслись ужасающие картины того, что мужчины долгое время находящиеся в воздержании могут сделать со слабой, хрупкой девушкой. От ярости огонь прожег живот, прокатился по конечностям и ударил мне в голову, в глазах потемнело, на какое-то мгновение я подумал, что ослеп, что сгорю дотла. Захотелось прибить мерзкого хрипуна, но я вовремя взял себя в руки. Он-то ни в чем не виноват. Такая же жертва, как и мы.
–Неужели ничего сделать нельзя?
–Жди.
Какое-то время я отбивался от обжигающих мыслей об Анне. Я заперт. Отсюда не выбраться. Я ничего не могу сделать! Ничем не могу помочь! Кроме как болтать с человеком, имени которого даже не знаю. Сквозь панику и отчаяние я все-таки отметил, что кроме него никто даже не пытается заговорить со мной.
–Слушай, ты. Почему другие не разговаривают? – чтобы хоть как-то отвлечься спросил я.
–Им не до разговоров, – усмехнулся хрипун и закашлялся.
–А тебе почему «до разговоров»?
Он не ответил. Только занялся снова перебиранием листьев, внимательно оглядывая каждый, будто ему это доставляло огромное удовольствие.
–Не будешь работать, получишь по загривку. Они это дело очень любят.
–Плевать. Не буду я этой дрянью заниматься.
–Не надо сопротивляться, – настаивал хрипун,– Только хуже будет.
–Тебе какая разница? – огрызнулся я.
–Сюда иди.
Он еще командовать будет. Но что-то в его голосе заставило меня подчиниться.
Я нехотя присел на свой матрас. А что собственно мне еще оставалось?
–Что они с ней сделают?
–Не переживай. Что с ней станется?
Стукнуть бы его кулаком, чтобы все зубы повыпадали. Он перехватил мой разъяренный взгляд.
–Поверь мне, – с нажимом проговорил он.
Я часто задышал, чтобы прогнать подступившее нервное напряжение. Да, я боюсь за нее, гораздо больше, чем за себя. Она такая хрупкая. Она не может постоять за себя. Я стал оглядывать помещение. Подкопать бетонный пол? Чем? Пробить стену? Попытаться проломить металлическую дверь? Если бы тут были окна, можно было бы как-то выбраться. Люди вокруг нас не произносили ни звука, только изредка вздыхали и стонали, и работали, работали. Что же такого им дали? Они ни слова не сказали, с тех пор как мы сюда попали. Вероятнее всего они не соображают, не чувствуют, не хотят ничего. Кроме своего наркотика, своей ежедневной дозы. Если я выберусь отсюда, она и мне понадобится. Чтобы не думать и не ощущать пустоту и бессмысленность моей жизни без нее.