Мне стало понятно, как они чистятся. Водой. Может, они иногда и живут в воде? Поэтому у них голая кожа? Теперь-то ясно, как Зергей подцепил своего кусача — он очищался прямо в реке. Я так и думал, что он отчаянный парень.
Но это значит, что воды нужно много. И что они намокнут — значит, потом им потребуется обсушиться.
Было немного необычно приглашать чужих в клане вниз, туда, откуда начинаются стволы водосбора, но — что же делать, если им нужна вода? Я объяснил, что надо спуститься ещё ниже, и мы все отправились в подвал.
По дороге нас перехватили сестрички. У Ктандизо была коробочка с семенами одежды, но сверху прибежали Гзицино и Дзамиро с целыми ворохами неживой одежды в руках. Весёлая болтовня окружала их, как запах мёда окружает цветы — я заметил, что от Ктандизо уже не пахнет не только страхом, но и неловкостью.
Девушки и сами — удивительные создания. Старшая женщина назвала пришельцев людьми — и всё, для девушек они люди. Голые, почти без ушных раковин, с невозможным строением тела, непонятно как попавшие в наш мир — но люди, и всё. С ними уже можно общаться, как с любыми приходящими мужчинами; единственное, что пока неясно — будут ли чужаки членами клана.
Девушки не знают проблем в общении совсем.
— Мама велела забрать их одежду *чтобы почистить* — сказала Ктандизо.
— А Ктандизо думает, что живая одежда *найдёт, где укорениться* пригодится странникам, — хихикнула Гзицино. — *При такой скудной шёрстке* Я не верю.
— Это семена пуховика, — возразила Ктандизо. — Ему хватит *и пары волосков*.
Я успел подумать, что невежливо смеяться, когда половине присутствующих смысл шуток непонятен, но всё равно фыркнул — тяжело сдерживаться, когда веселятся девушки.
Пришельцы смотрели на сестрёнок во все глаза. Дзамиро, прижимая к себе несколько пушистых пледов, подошла ближе к парню с задышкой и сказала ему, только вслух:
— Вам нужно тепло. Тебе. Тебе больше всех нужно тепло, — а он несколько раз опустил голову, по-моему, в знак согласия.
— Сперва им нужно почиститься *водой* — сказал я. — А потом тепло придётся очень кстати.
Гзицино моментально всё поняла и побежала на кухню. Оттуда притащила к водосбору большущую миску, в которой обычно замешивали тесто — и в миску пустила струйку воды. А Дзамиро потянула ближайшего пришельца за одежду:
— Сними это. Одёжники почистят.
Но пришельцы как-то не торопились раздеваться и чиститься, что-то их смущало. Они тревожно озирались и на девушек посматривали беспокойно.
Неизвестно, чем бы всё это кончилось, если бы к водосбору не спустился Лангри, закутанный в запах собственного тихого торжества.
- *Что?* — спросил я.
— Всех, кроме тебя, зовёт Дзидзиро, — сказал Лангри вслух. — Всех девушек. Она сказала: пусть оставят одежду и уходят. Между прочим, здраво: представьте себе, что это вас окружают *голые и чужие* незнакомцы, когда вы собираетесь чиститься. Я бы *взбесился* ушёл грязным.
Девушки устыдились. Дзамиро положила пледы на подставку для удобрений, взглянула на меня:
— Напомни им *про одежду*, - и убежала наверх.
Ктандизо покрутила в руках коробочку с семенами, подумав, положила её поверх пледов — и они с Гзицино тоже ушли, оглядываясь и обнюхивая друг другу кончики пальцев с девичьими секретиками. Лангри посмотрел на меня.
— Я отправил домой микограмму, — сказал он. — И жаль, что *нельзя связаться с микологами в лесу* в лаборатории нет гелиографа.
- *Зачем?* Не многовато суеты? — спросил я.
— Новости должны узнать все, — сказал Лангри и дёрнул плечом. — Голые чужаки появляются в лаборатории клана не каждый день.
А пришельцы, между тем, сняли одежду — на них было очень много одежды — и стали чиститься водой.
— Не везде голые, — сказал Лангри. — Нелепо как-то *будто их брили, и они неровно обросли*.
— Почему они тебе не нравятся? — спросил я, глядя на пришельцев.
У них вправду росли редкие волоски на руках и ногах, росли дорожки тощих шерстинок на животе, а на лобке шерсть была гуще и довольно длинная. От этого вправду казалось, что они выводили волосяной покров везде, кроме головы и паха — смешно и не особенно красиво, но не отвратительно.
А мышц у них казалось больше. У них были широкие грудные клетки, и таз широкий, и пенисы до гротеска большие, и на руках и ногах — особенно у того, с палкой — мускулы двигались под кожей буграми.