А я заметил, что им вообще сильно хотелось отгородиться. Они отмахивались от мокрушек; Зергей даже сорвал длинную ветку и махал ею, как мускусный олень — хвостом, а Арди прихлопывал тех, которые садились на его тело. Вигдор смахивал с одеяла сверчков и маленьких лесных многоножек, которые туда заползали. В общем, им всем не нравились насекомые; я переглянулся с Нгиланом — мы создали отгоняющий мокрушек секрет и оставили его след на коже наших гостей.
Как только пришельцы поняли, что мы сделали — они на удивление сильно обрадовались. Как подарку. Тогда я и подумал, что они запросто могли убить разведчиков из Роя Нгилана только потому, что им не нравились насекомые, а разведчики кружили вокруг.
Всё-таки редкая еда пахнет так прекрасно, как жаренные на углях бесхвостки, которых не в лесу собирали, а выкармливали дома, листьями белого лопуха. Это даже пришельцы оценили. Дзениз ел бесхвосток вместе с нами — и даже научился их жарить. Арди немного поколебался, но попробовал — а кто их попробует, тот уже не откажется. Вигдор думал дольше, хмуро наблюдал — но его убедили родичи. Перед тем, как съесть первую бесхвостку, он вылил на неё треть соусника — но, по-моему, был приятно удивлён. Только Зергей посматривал на наш пир с отвращением — но Зергей, видимо, происходит из клана, в котором традиционно едят что-то очень специфическое, испытывая неприязнь к незнакомой еде.
К тому же Зергей, по-моему, невзлюбил нашу руконожку. Лге, само собой, пришла к костру, чтобы угостить своих детей человеческой вкуснятиной. Она всегда была до смешного вежливая: её малышня уселась в рядок поодаль, а она сама самым скромным образом дожидалась, пока девушки достанут из огня и остудят парочку бесхвосток. Как такое тактичное и сообразительное существо может раздражать? В клане Зергея принципиально не держат позвоночных животных? Но ведь выходит, что и с Народом его клан не общается?
Мы обсуждали создавшееся положение дел друг с другом, а пришельцы, очевидно, обсуждали его же между собой. Между нами был невозможный языковой барьер — но, хуже того, ещё какой-то барьер, который подчеркнуло одеяло. Пока не получалось сломать эту стену — мы с пришельцами, не сговариваясь, занимались наблюдениями друг за другом и обсуждали эти наблюдения. И только.
Мы сидели рядом: пришельцы и моя родня. Тихо говорили и смотрели друг на друга.
— Меня позвали совершенно напрасно, хоть история и крайне интересна, — говорила бабушка Нгидаро. — Разумеется, ни одна родословная линия этих *созданий* юношей не пересекается с линиями нашего клана — но это ровно ничего не меняет. Мы можем называть их хоть гостями, хоть приёмными детьми — они в любом случае пришельцы, существа чуждого нам вида. Я бы даже предположила, что они происходят от плацентарных животных.
— Мне это приходило в голову, — согласился Нгилан. — Но я решил, что это невозможно. Как же их женщины рожают? Если у них такой же таз, как у наших — как?
— Запиши в загадки, Нгилан, — усмехнулся Золминг. — Пока чужаки не освоят хоть какую-нибудь речь, мы не сможем ничего узнать о строении *их женщин* их мира.
— Кое-что *о строении их мира* я бы предположил, — сказал Лангри. — *Было бы забавно потом проверить, угадал ли* Они едят мясо позвоночных животных *и это их основная пища*.
Эта реплика поразила меня и, кажется, всех прочих тоже.
— Как ты пришёл к этому выводу, милый? — спросила мама.
— Ты хочешь сказать… э… *убивают* охотятся? — спросила Ктандизо.
— Все кого-то убивают, — хмыкнул Лангри. — Ты вот лопаешь бесхвосток*а бесхвостки страдают*.
— Это подначка, — заметила Гзицино.
- *О, да!* Бесхвостки — не то, что теплокровные существа, *которые всё понимают*, - возразила Ктандизо. — Спроси Младенчика: смог бы он съесть своего паука?
— Я вообще не ем пауков, — вырвалось у меня. — Даже *других* тех, которых тётушка жарит в тесте.
— Ну, видишь, подруга, — сказал Лангри своим обычным загадочным тоном, — Цвиктанг не может есть пауков — и пришельцы тоже. Им и бесхвостки — непривычная еда, но вовсе не потому, что они *испытывают с личинками душевное сродство* жалеют тех бархатных бабочек, в которых бедняжки превращаются после метаморфозы.
— Согласен, — неожиданно вставил Гданг. — Ты ведь с севера, Лангри? Ты подумал о северянах с гор? О тех, кто обрабатывает металлы?
Лангри согласно опустил ресницы.
— У Зергея — *металлический* нож, — сказал он. — Это характерное орудие. Функций у такого, конечно, много, но главное — им легко приготовить в пищу теплокровное животное. А в его случае — и убить. Предположу, что его родичи, как наши северяне, разводят для еды каких-нибудь существ, которые быстро размножаются *вроде прыгунчиков или клыкастых коз*.