- Возможно, фотоэлементы, - сказал я. - Солнечная батарея. Заряжается днём, светит ночью.
- Надо поближе посмотреть, - Виктор нагнулся, чтобы расстегнуть липучку на кроссовках. - Сплаваю на тот берег.
"Ночью рискованно лезть в эту воду!" - орал мой внутренний голос, но я сказал только:
- Мы не потеряем свою одежду?
- Не так тут темно, - сказал Виктор. - От фонаря я даже рожу твою вижу.
Я стал раздеваться, пытаясь не обращать внимания на озноб и страх - москит тут же изо всех сил всадил свой шприц мне под лопатку. Я уже хотел его смахнуть, как вдруг накатило очередное микропророчество: Виктор, пытающийся вылезти из воды - кровь хлестала из длинного пореза чуть ниже его рёбер. Это уже не просто коктейль из интуиции и страха.
Я схватил его за руку.
- Витя, в воду нельзя. Я видел тебя раненым.
Он остановился: одна нога - в брючине, вторая - голая.
- Точно?
- Пока мне только казалось, что это опасно, я молчал. ТПортальные dИjЮ vu я уже научился отличать от всякого рода предчувствий.
- Ясно, - мрачно сказал Виктор и принялся одеваться. - Вот хрень-то... Думаешь, его там что-то защищает?
- Понятия не имею, - сознался я. - Я даже не понял, что тебя ранило - зверь, какое-то тайное оружие в воде, или ты просто на острый сук напоролся. Сам же говорил, что я - недоделанная Кассандра.
- Какой бы ты был ценный, если бы всё толком видел и мог объяснить, - Виктор смотрел мимо меня, на далёкое тусклое пятнышко костра. - Ладно, пошли обратно. Неспокойно что-то.
И в этот момент лесную тишину разбудили крики наших товарищей.
Я вздрогнул - но мне показалось, что это вовсе не вопли ужаса или боли. Они орали: "Эге-гей, бу-бу! Э-эй! Бу-бу-бу!" - и их голоса далеко разносились по реке. Нас просто звали, нас хотели быстрее увидеть, но им, похоже, ничего не угрожало.
Виктор, судя по всему, сделал такой же вывод.
- Нашли что-то, - сказал он удовлетворённо. - Или поймали кого-то. Не соскучились же... Эге-гей! Идём! - крикнул он в ответ. - Побежали, Артик.
И мы побежали. Я успокоился. То, что могло бы ранить Виктора, осталось позади. Микропророчество впервые принесло пользу: похоже, я сумел предотвратить беду. Это меня так обрадовало, что чужой лес вокруг показался почти таким же уютным, как на Карельском перешейке...
Испытатель N23
Ну и худо же мне было... Прямо жить не хотелось, как было худо. Как будто тухлого ежа без соли съел - такое у меня было ощущение. И отрыгивалось этим тухлым ежом. И несло, я бы предположил, им же.
Но к ночи немножко полегчало.
Может, потому, что Артик сказал всем угля погрызть. Уголь всегда полагается есть, когда живот не даёт ногам покоя - хотя я лучше съел бы в таблетках, конечно. Потому что грызть горелую палку вообще-то - радости мало.
Но хоть тошнить перестало, только знобило. И страшно было очень, если честно. Потому что ночью бродят хищники, а у нас всего оружия - только Серёгин ножик и палка эта. И против медведя или тигра этот ножик - всё равно, что его вообще нет, а про палку я вообще молчу. В общем, нас бы съел любой, кто захотел бы. Как тех негров, к которым леопарды приходят в хижины, где те негры живут, и едят их прямо там.
Да ещё местные комары кусались, как дикие звери. И этот огонёк... Я не знаю, мне не понравилась эта идея. Пусть я буду трус или кто - но мне тут нравилось всё меньше и меньше. И около этого огонька могли бы оказаться какие-нибудь... в общем, люди тоже бывают разные, если там есть люди. И вряд ли они понимают по-русски, и могут начать, скажем, стрелять из ружей только потому, что решат про нас что-нибудь плохое. Что мы - пришлые уголовники из леса, к примеру.
И я хотел проследить за Витей и Артиком, как они идут, но у Артика скоро погасла палка, которую он поджёг на конце - и они пропали в темноте с концами. А у меня опять начало крутить и тянуть в животе, и было прямо-таки тоскливо - от этого кручения и от страха. А они надолго ушли.
А Серёга сперва палочку строгал - он уже две палочки заточил, как карандаши, и третью затачивал - потом бросил, достал свой орех человекообразный и стал в нём дырочки проковыривать повиднее в свете костра. Веток подбросил, чтобы было светлее. Мне тоже хотелось чем-нибудь себя занять - и я стал искать на небе Большую Медведицу.
Но со звёздами творилось что-то не то, как и с лунами. Может, тут у них, на их планете, и не было видно никакой Большой Медведицы, и Полярной звезды я не нашёл - какая-то большая белая звезда сияла прямо над верхушками деревьев, но она, по-моему, была не Полярная.
Потому что, если судить по закату, она была не на севере, а на юго-западе.
Зато я вдруг увидел, как между звёзд движется огонёк. Маленький, белый. Самолёт летит, ёлки-палки! Самолёт! Ну, или вертолёт, может быть - но, скорее, самолёт: высоко, гула не слышно.
- Серёга! - говорю. - Смотри!
Он головой закрутил: "Где? Где?" - а я тычу пальцем в небо:
- Да вон же! - и Серёга только присвистнул.
- Ох, ты ж, блин... - и как завопит! - Мужики! - орёт. - Смотрите вверх! Эй! Вверх смотрите!
Тут до меня дошло. И я заорал:
- Смотрите вверх! Мужики!
Должны они это увидеть! Может, это и не Земля, но цивилизация тут есть, люди тут живут! Самолёты строят, летают на них!
От наших воплей все лесные шорохи как-то отошли в тень. По-моему, даже комары переполошились и разлетелись. Если нас какой-нибудь хищник и выслеживал, то, я думаю, ломанулся подальше от нестерпимого ужаса. И кто-то из наших покричал оттуда, где фонарь.
Я как-то сразу успокоился и развеселился. Фонари, самолёты... нормальная цивилизованная страна. Подумаешь, две луны!
И тут вдруг Серёга сказал:
- И чё мы разорались, как идиоты?
- Так люди! - говорю.
Смотрю на него - а у него лицо... худо ему, в общем.
- Динька, - говорит. - А с чего мы взяли-то, что они - люди, если мы, бляха, на Марсе или где там? А если это не самолёт, а ихняя летающая тарелка?
И меня накрыло. Точно же!
А Серёга говорит мрачно:
- Поймают нас - и сдадут в лабораторию для опытов. А может, и не будут ловить, а сразу макнут - им и потрошёные тушки на опыты сгодятся.
И тут всякая дрянь как полезла мне в голову! Чужие! Хищники! Инопланетяне, у которых пасть не поперёк, а вдоль башки, как в "Ловце Снов"! Серые! Зелёные! Со щупальцами!
Хорошо ещё, что мы услыхали, как парни бегут по песку - почти по воде, судя по звуку. Живы, по крайней мере.
Выскочили из кустов на наш пляжик. И Витя сразу спросил:
- Чего орали?
И Серёга сказал, уже совсем другим тоном:
- Самолёт видели, - но они, вроде, не так уж и удивились. Они были чем-то страшно озабочены.
Артик подошёл к костру и вытащил сук, горящий на конце - а я увидел на его белой брючине какие-то тёмные полосы.
Пригляделся поближе - и меня немедленно снова скрутило.
Это были пиявки. Три штуки, каждая длиной сантиметров по двадцать и толщиной в палец - но раздувались на глазах. Артик ткнул одну головешкой, она зашипела и отвалилась, а белая ткань сразу стала красной.
Через секунду уже все смотрели, как Артик отцепляет пиявок. Отцепив последнюю, он задрал мокрую брючину. В его ноге остались три дырки, каждая - с булавочную головку, и кровь текла струйками.
Серёга присвистнул сквозь зубы:
- Вот же с-сука...
- Ах, ты ж... Кассандра... - сказал Витя с досадой, но как-то печально. - Про себя предсказывать не можешь?
- Я контролировать предсказания не могу, - сказал Артик с напряжённым лицом, зачерпнул листом остатки кипячёной воды из нашей ямки и вылил на ногу. Я видел, как ему мерзко.
- Больно? - спросил я совершенно некстати.
- Не очень, - сказал он и вылил ещё воды. - Они, похоже, выделяют в кровь обезболивающие вещества и антикоагулянты.