Моя старшая тётя, моя любимая тётя. Это она в давние времена привезла мне с Большой Ярмарки моего первого паука - не чёрного охотника, какой у меня сейчас, а мохнатого древесного паука, из тех, от которых любой малыш приходит в дикий восторг. Она и учила меня ладить с Народом; правда, по своему профилю - с многоножками, арахноидами и боевыми скорпионами. Как все женщины, тётя Дзидзиро никогда не имела дел с Роем, занимаясь только обслугой и охраной жилищ, принадлежащих клану - но мне хватало. Больше всех представителей Народа я люблю пауков.
В нашем клане, как это ни печально, было не так уж много настоящих Друзей Народа, тех, кто способен вступить с Роем в абсолютный союз. Поэтому я невероятно гордился дружбой с Нгиланом.
Дзидзиро обнюхала Нгилана, благоухая теплейшим дружелюбием, с некоторым даже кокетством, а мне вылизала глаза, как маленькому:
- Что это тебя беспокоит, Младенчик?
Я - Младенчик. Я сунул ладонь в её сумку, как *маме* в детстве. Дзидзиро даже не подумала шлёпнуть меня по пальцам, зарылась носом в мои волосы - и я ощутил тонкий-тонкий запах её сожаления. Прощального сожаления.
- Я *ещё не ухожу* хотел поговорить с тобой, - сказал я. - Твоя сколопендра не нападёт на паука? Что-то она мне незнакома.
- Новенькая, - Дзидзиро пропустила сколопендру сквозь пальцы, как воду. - Сторож. И телохранитель. Равнодушна к ручным паукам, пахнущим детьми клана... Нгилан, что-то я не разберу, чем тут у вас пахнет? Игрой в загадки? Научной дискуссией? Вопросами без ответов.
Нгилан принялся посвящать тётю в курс дела, почти не прибегая к словам вслух. Видимо, он попытался воспроизвести тот образ, который создали для него разведчики Народа - гораздо выразительнее, чем словесный. Меня он впечатлил не меньше, чем Дзидзиро, но иначе, чем сказанное: если от словесных описаний мне стало тревожно, будто и впрямь где-то в окрестностях лаборатории бродили демоны из старинных страшных сказок и могли напасть на наших родичей, то от запахов резануло жалостью. Эти существа - их было несколько, три или четыре, разведчики не уточняли - разили болью, неприкаянностью, страхом и голодом. Они не угрожали - я ошибся.
- Ты хочешь, чтобы я объяснила, что это за создания? - спросила Дзидзиро, кончив обнюхивать пальцы Нгилана и лизнув его ладонь, чтобы освежить восприятие. - Я *понятия не имею* никогда не встречалась ни с чем подобным. Но знаешь, что приходит на ум, красавчик? Люди. Странные, но - люди.
Нгилан рассмеялся - и я вслед за ним.
- Не могу представить себе животных, какими бы они ни были, носящих одежду и умеющих разводить огонь, - пояснила тётя. - А в демонов не верю.
- Они разводили огонь? - удивился я.
- Мне показалось, что от них, кроме прочего, пахло и дымом. Если Нгилан, увлёкшись, не придумал это сам.
- По-моему, они попали в беду, - сказал я. - Надо бы их поискать. Нгилан, твоя разведка видала их далеко?
- Нет *в шести пальцах отсюда*, - сказал Нгилан. - Я бы попросил Мать Роя перепроверить, но дождь всё ещё моросит.
Вот тут-то в комнату и вбежала Ктандизо, кузина, тётина дочь; целое облако запахов неслось за ней шлейфом - она так торопилась, что ухитрилась обогнать собственные мысли.
- Малютка, - сказала Дзидзиро, вскинув брови и собирая в ладони всё это смятение чувств, - попробуй ещё раз. Спокойнее.
- Там *КРОВЬ!* полумёртвые *ГОЛЫЕ* без ушей *РЯДОМ* на дороге *КРОВЬ!*КРОВЬ!* на дороге *РЯДОМ С ДОМОМ*! - Ктандизо швырнула струю образов прямо в окно. Её запах, усиленный страхом, потрясением, любопытством, те, на дороге, должны были учуять за три пальца пути, минимум.
Мы все выглянули в окно.
Они брели по дороге странной походкой, будто хотели втереть в землю свой запах. Дождь мешал всё хорошо разнюхать, да они ещё и не подошли близко, но я понял: этих существ видели разведчики Нгилана.
Но Нгилан не говорил, что у них нет ушей. Я прищурился, чтобы лучше видеть; мне показалось, что какие-то крохотные ушки всё-таки есть - прижатые к лысой голове, как у лесных кротов. И уж совершенно отчётливо различалась голая бледная кожа. Когда-то в детстве я сбрил волоски с руки, чтобы посмотреть на себя под шерстью - там была такая же бледная кожа, которая выглядела беззащитно и не очень приятно, будто плохо заживший шрам. Больше так делать не хотелось.
А эти создания... то ли они были побриты целиком, то ли на них вообще не росла шерсть, как на лягушках или существах, постоянно обитающих в воде. Мне стало их жаль.
- Цвиктанг! - окликнула тётя. - Погоди.
- Я - посмотреть, - сказал я и сбежал вниз по лестнице.
Четверо стояли посреди дороги и смотрели на дом. Моросил дождь, запахи стали очень острыми - и я их так чуял, будто носом в них уткнулся.
И мне стало так жалко...
Я в жизни не обонял таких грязных существ. От них несло в сорок слоёв - и каждый слой был просто ужасен. Страх накладывался на безнадёгу, накладывался на боль, накладывался на голод, накладывался ещё на что-то, и оно всё стояло вокруг них столбом, будто они и не чистились, и не пытались собрать старые запахи с себя. И они были молоды. Как я. Молодые... парни?
Я понял: им было не до того. Они попали в такую беду, что им было вообще ни до чего. И тут до меня дошло, кто они такие!
Где-то есть мир, в котором живут голые люди без ушей. Эти четверо - родичи. Покинули свой клан, отправились на поиски счастья, а потом случилось что-то немыслимо ужасное... но что? Где-то порвалось то, что отделяет наш мир от того? Или они упали с неба? В общем, теперь они тут совсем одни. Чужаки.
Они никогда ничего не найдут.
Я понимал, что всё это, придуманное - дичь, ерунда. Но иначе - откуда они здесь? Такие?
И тут один из них меня позвал. Учуял меня в кустах и окликнул.
Голос у него был, как у человека, а слова - нет. Но откуда ему знать наш язык? Иногда кто-нибудь добирается сюда из таких дальних мест, где говорят совсем непонятно.
Но я по запаху понял, хоть и тяжело было разобрать новый запах в этой мешанине боли, крови и грязи. Один из них меня позвал, а остальные ужасно напрягались. Кажется, они меня боялись. Я понял, что надо выйти.
Они думают, что я - дикий зверь или ещё какая-нибудь тварь? Прямо около дома - тварь? Прямо на отмеченной чёткими метками территории клана? Или я сам так непривычно пахну? Ладно, пусть посмотрят.
Всё правильно, я верно решил. Они увидели и расслабились. У одного была дубина, он, чудак, приготовился защищаться от опасной зверюги - дубиной, но он её опустил. Потрогал меня за ухо, будто хотел убедиться, что я существую. И вообще, заметно, что все перестали напрягаться. Но старый запах так и не убрали. Не умеют, что ли? Или им не до того, сил нет?
Я ждал - и тот, спокойный, ко мне подошёл. Он мне понравился; у него имелись кое-какие уши - и от него не разило страхом и напряжением. Он стал разговаривать со мной, но, почему-то, по-прежнему только словами. Хотя мы словами друг друга не понимали, вернее, понимали, но еле-еле.
Понимания на словах только и хватило, чтобы назвать друг другу имена. Он назвал своё имя - Дзениз, а его родичи не стали себя называть. Они наблюдали. Не очень вежливые, но это, кажется, просто от страха, боли и усталости.
Я попытался Дзенизу объяснить, что надо переходить на запах, но он не понимал - и всё. Тогда я решил показать жестами и взял его руки. И вот это было да...
До меня дошло. Он не просто не понимал. Он не мог. У него были совершенно пустые ладони. Я нюхал-нюхал, рассматривал - но руки у Дзениза были как у деревянной куклы. Не совсем, конечно, но похоже. Я разнюхал много всякой странной всячины: ягоды дикой красницы, золу, речную воду, уголь, листья четырёх видов, по крайней мере, сок клеевика, убитых насекомых... Ещё от его ладоней пахло его, я бы сказал, фоном. И всё.