Интересно, когда-нибудь кому-нибудь приходилось решать такую невероятную задачу - договариваться с разумным существом, которое не понимает Старшего языка? У любого человека с детства прорастает в сознании: Старшая речь - универсальна. Её понимают все. Звери, птерисы, Народ, причём - любой. Грибы, растения. Мир же держит биохимия! Если отвлечься от всяких поэтичностей, то Старшая речь - это химическое послание, в общем-то, единое для всех живых существ.
И вдруг - раз! - вот перед нами пришельцы, вроде нас, которые не понимают!
И сразу думаешь: а они точно разумные? Вправду нам сродни? И сам понимаешь, что мысли эти - глупы и несправедливы.
Если пришельцы и впрямь из другого мира, то почему тамошние химические послания должны совпадать с нашими? Ерунда, не должны.
И мы, получается, к визиту чужаков совершенно не готовы.
Вот что я думал, пока Нгилан их обнюхивал, а потом отправил разведчиков взять материал для биопсии. Чтобы ещё и Мать Роя могла высказаться на сей счёт.
Честно говоря, я думал, что их строение вызовет у Матери замешательство, если у пришельцев и впрямь совсем другая биохимия. А Мать очень быстро сориентировалась.
- Знаешь, Цвиктанг, - сказал Нгилан вслух, - они отличаются, но не принципиально. Мать определила их как... и несколько мгновений думал, как перевести образ, созданный Матерью, в слова. - Ну... как "незнакомых", например. Не как "невозможных" или "невероятных", а как "незнакомых"... как долго всё это выговаривать, бездна!
- Не ругайся, - сказал я. - "Незнакомый" - это как *чужой, но предсказуемый*...
Нгилан тут же собрал мой запах.
- Я же просил! У этого парня сейчас снова будет приступ - у него задышка, летний кашель...
- А вид такой, будто сильно поражены лёгкие, - сказал я. Я удивился.
- Его организм ничем не защищён от наших инфекций, - сказал Нгилан. - Вообще ничем. Иммунитет очень слабый. Это просто задышка, Мать нашла возбудителя и создала антидот - пока что. Посмотрим, как организм среагирует. Я боюсь применять серьёзные иммунопротекторы и ставить защиту, даже стандартную - он слишком сильно отличается от нас.
Антидот ввели два бойца Роя. И мы с Нгиланом, а пришельцы вместе с нами - стали наблюдать, что с их товарищем будет.
Ему было хуже всех. Я не изучал медицину специально, но от него несло явственной болью за версту. И я печально думал: а если антидот, который создала наша, местная Мать, на пришлого человека не подействует? Он умрёт?
И понимал, как это будет жаль. Обидно и печально. Пришелец так издалека, преодолел, конечно, множество опасностей - и вдруг умрёт от задышки, пустяковой болезни, обычной летней простуды, которая у любого из наших проходит за трое суток.
Но уже спустя малое время мы все увидали, что дышать пришельцу стало легче. И поняли, что скоро будет ещё легче. Это было, как в сказке.
И пришелец сказал, как Дзениз:
- Нгилан... хорошо.
Он ещё что-то говорил вслух, но остальное было уже не понять. А слово "хорошо" пришельцы сразу запомнили, и это мне показалось очень трогательным, потому что они первым делом придумали, как поблагодарить вслух.
- Вот это чудеса, - сказал я. - Существо с другой планеты - и на него действует лекарство Матери твоего Роя от задышки... Как в истории для детей.
- Цвиктанг, - сказал Нгилан, осматривая другого пришельца, - а с чего ты взял эту нелепицу про другую планету?
Я фыркнул.
- Нгилан, в нашем мире такие, как они, не живут!
- Не буду пока рассуждать с тобой о самой возможности перелёта с другой планеты, - сказал Нгилан. - Скажу лишь об их физиологии. И биохимии. Посмотри на лицо... на его лицо! - и показал.
У этого пришельца была дубина от диких зверей, он её так и не бросил - и я вдруг понял, зачем он её с собой таскает! Он понимает, что ничем не остановит хищника, если хищник решит напасть! Старшей речи-то нет! А те способы, которые в ходу там, у них, здесь, конечно, не действуют! И этот храбрый парень действительно собирался отбиваться от лазающих волков дубиной.
Правда, отчаянная храбрость. Впрочем, раз они добрались сюда из космоса или ещё как-то, то трусов среди них нет. И если они испытывают страх, то тем сильнее нужен характер, чтобы его преодолеть.
Но лицо у него распухло, да. И опухоль выглядела очень плохо, как-то знакомо, но непонятно.
- Я где-то видел такое, - сказал я.
- Конечно, видел, - согласился Нгилан. - Только не на лице и не на голой коже. На ногах. Или у мускусных оленей. Это - олений кусач. Как ты думаешь, личинка живого существа может развиваться в принципиально чуждой среде?
- Как же кусач может попасть на лицо? - удивился я. - Этот парень что, совал голову под воду? Зачем?
Нгилан неопределённо махнул рукой.
А пришельцы всё-таки очень странно себя вели. Потому что сначала я решил, будто парень с дубиной не хочет, чтобы Нгилан трогал кусача. У меня даже промелькнула дикая мысль: вдруг этот пришелец, там, у себя, был Другом Народа, а Народ у них живёт прямо внутри тела, под кожей! Вдруг парень не понимает, что кусач - опасный паразит, а не потенциальная Мать?! А может, он вступил в контакт именно с кусачом, кто знает...
Но я ошибался, конечно. Просто этот пришелец всё время ожидал опасности, от всего и от всех. И его друзьям пришлось ему практически показывать и объяснять, что уж от тех артроподов, которые живут в лаборатории Нгилана, никакого вреда точно не будет.
Я предположил с точностью до наоборот, до смешного. Парень-то Народ Нгилана заподозрил в том, что они могут быть опасными паразитами! А когда недоразумение разъяснилось, сразу успокоился.
И всё. Больше никаких непонятностей между нами и пришельцами не было. Только они сами были совершенно непонятные.
Нгилан сказал, что у всех четверых - кишечные расстройства и иммунитет снижен. Наши возбудители ломают их слабую защиту. Пришельцы, конечно, ещё не адаптировались ни к воздуху, ни к воде и, наверное, что-то съели или выпили - но Нгилан ещё отметил слабость их защиты вообще. Даже намекнул, что, похоже, у них нет специальных иммунных барьеров.
Быть может, их мир - гораздо безопаснее нашего? Они почти не знают ни паразитов, ни эпидемий, всё это - такая редкость, что им дико? Им не нужны мощные защитные механизмы? Если так - *плохо дело* их состояние легко объясняется.
К тому же даже такому неучу, как я, бросалась в глаза чуждость анатомии. Чтобы показать свой живот, четвёртый пришелец раскрыл свою одежду. Одежда - это отдельная история, она сама по себе выглядела удивительно, но не удивительнее, чем живот пришельца.
Потому что ни малейшего следа сумки у него на животе не было. Даже такой крохотной кожной складки, как у меня - не сумка, а недоразумение, ни на что не годится. Но это ещё ладно, бывает, что у мужчин сумка вообще не развивается - но у него соски-то были не на животе, а наверху! Два! Только немного пониже ключиц!
Мы с Нгиланом переглянулись, но Нгилан ничего не сказал. По-моему, он сам был потрясён. А я подумал, что их тела отличаются от наших куда больше, чем можно подумать. Не только тем, что бросается в глаза. Внутри у них, скорее всего, тоже всё не так. И тем более странно и невероятно, что Мать работает с ними так же легко, как с обычными людьми.
- Им надо почиститься, - сказал Нгилан, когда они с Матерью закончили. - Они не могут уничтожить эти слои старого запаха, это затрудняет понимание. И грязь на их телах - источник потенциальных вторжений, а иммунитет и так крайне слаб.