За ними последовал крепкий высокий черный конь для Антона. Для Оли Иванач вывел серую лошадь, размеренно шагающую за хозяином.
Они вышли в поле. Антон с сыном, опытные наездники, махом запрыгнули на своих подопечных и рванули вперед.
– Так, давай, значит, учиться. Смотри, стоять возле лошади надо вот так.
Иваныч долго объяснял, как стоять, как прикасаться к лошадям, как погладить, чтобы ей было приятно, как подкормить морковкой. Оля хохотала от щекотки, когда ее Дымка слизывала кусочки моркови с ладоней. ПотомИваныч объяснял, как закидывать ногу в стремя. Оля попробовала, но стремя оказалось слишком высоко. Крехтя и охая, она с трудом закинула ногу, а потом недовольно промычала, узнав, что надо еще и подпрыгнуть, чтобы полностью оседлать свою лошадь.
– Так, давай сначала со ступеньки, – задумчиво сказал Иваныч.
Минут двадцать Оля училась просто залазить и садиться на лошадь. После нескольких попыток, она впервые оказалась сверху.
– Ай, ой, как высоко! – громко закричала Оля.
– Ты только не верещи, испугаешь Дымку, – смеялся Иваныч.
– Ох, страшно.
– Сиди-сиди, давай. Вот, ровно спину держи, руки ниже. Держись пока, ноги прижми. Сейчас я проведу тебя, тихонько привыкнуть.
И они пошли тихим шагом. Оля едва дышала – так захватило дух от такого нового ощущения: она высоко сидит, на этом огромном величественном животном, размеренно несущем ее. Под ногами нет привычной земли. Впереди поле, где сломя голову носятся эти безумные товарищи, где несколько лошадей вольно пасутся, и бегают, играясь, жеребята. Вдали лес, такой яркий и зеленый. Легкий ветер доносит запах свежей пихты вперемешку с легким ароматом навоза, но именно здесь это кажется таким живым и подходящим, что ничего не хочется менять. А наверху небо, чистое, яркое, со слепящим глаза солнцем.
Оля услышала сзади топот, но побоялась обернуться. Через несколько секунд рядом появилась сперва черная блестящая грива, затем фигура Антона, высоко сидящего на своем коне. Как шел ему этот жеребец! Они были под стать друг другу – высокие, гордые, полные сил. Антон закатал рукава рубашки, открыв крепкие руки, словно состоявшие из одних только плавно перетекавших друг в друга мышц.
– Ну, как, привыкаешь? – радостно спросил Антон.
Оля то ли от волнения, то ли от того, что загляделась на эти сильные руки, молчала, не в силах сказать ни слова, и лишь смотрела выпученными глазами с легкой улыбкой.
– Ты живая там? – засмеялся Антон и, не дождавшись ответа, ускакал снова вперед.
Затем Иваныч перекинул повод и начал объяснять Оле, как ей самой вести лошадь. Оля совсем потеряла счет времени, только радостно выполняла все указания, да визжала от страха, когда Дымка просто поворачивалась на месте. Спустя недолгое время Антон снова подъехал.
– Смотри, смотри! Я сама веду! – почти крича, радостно говорила ему Оля, медленным шагом ведя Дымку, а Иваныч шел рядом, наготове помочь в любую минуту.
– Вот видишь, я же говорил, что тебе понравится. Ну, что, Иваныч, дашь мне ее провести по короткому кругу? А ты пока с Мишкой позанимайся.
– Смотри, только тихо веди; пугливая она у тебя, пищит уж много, – смеялся Иваныч.
– Поедем, кружочек сделаем по лесной тропе, и потом все, закончим, а то вон у тебя глаза на лбу уже.
Оля молча отдала повод; она слушалась, что бы ей ни сказали, просто радуясь тому, что сидит верхом и, о чудо, не падает с этой прелестной лошадки. Антон взял повод и, сидя на своем коне, не торопясь, повел Дымку в сторону леса.
Как приятно было погрузиться в лесную прохладу после яркого солнца. Пахло хвоей и мхом, легкой влагой. Здесь специально были проложены тропинки разной протяженности для верховой езды, чтобы ни лошадям, ни наездникам не мешались ветки и палки.Они ехали молча по лесу, слушая птичий щебет и тихий шелест листвы. Сквозь густо растущие пихты редкие солнечные лучи проникали в закрытый со всех сторон лесной дом, падая на землю круглыми яркими зайчиками. Оле показалось, что когда-то ей снилась эта картина: теплый лес, впереди покачивающаяся широкоплечая фигура мужчины в белой рубашке верхом на черном коне, а вокруг только лес, темная зелень и мягкие еловые иголочки, щекочущие до мурашек каждый раз, когда проскальзывают по рукам или ногам. Хорошо бы это продлилось чуть дольше...
Но лес стал редеть, показывая яркую зелень поля. Они вышли на ту же поляну, только с другой от дома стороны, возле нескольких хозяйственных построек. Антон остановил лошадь, сам развернулся на своем коне, явно заскучавшем от медленного шага.