Оля чувствовала его горячее дыхание.
– Идём домой? –шепнул Антон.
– Нет! – нервно ответила Оля, а затем продолжила шепотом. –Нет...
Оля смотрела на него огромными чуть влажными глазами, обнимала широкую спину, ощущая крепкие мышцы мощного тела. Она забылаощущение сильного мужчины рядом с собой, теплых рук, скользящих по телу, и поцелуев, словно переворачивающих все внутри. Антон впился в ее губы, давая волю своей горячей натуре. Руки снова скользили под одеждой Оли, крепко сжимая всё, что им хотелось, согревая прохладную женскую кожу. Он стянул с Оли одежду,ощупаввсю ее, словно проверяя и пересчитывая сокровище, доставшееся ему. Оля то и дело вздрагивала от яркости и силы ласк, теряя ощущение реальности с каждой минутой. Он посадил ее спиной себе на колени, одной рукой массируя грудь, другой спускаясь все ниже и ниже. Оле казалось, что это не рука, а горячая тягучая жидкость стекала поживоту, чтобы окунуть ее всю и заполнить собой.
– Девочка моя, какая же ты красивая. Я хочу, чтоб тебе понравилось. Что ты любишь? – он мягко целовал ее в шею и плечи. – Хочешь, буду ласковым и нежным? А хочешь, возьму конскую плетку?
Он сжал весь низ живота Оли так, что она сладко охнула. Оля молчала. Она не могла говорить, просто утонула в таком давно забытом ощущении кого-то очень сильного рядом, в полной власти которого она теряла всякую волю и просто отдавалась своему и его желанию.
Антон вновь уложил ее на сено, которое теперь кололо спину, но Оля почти этого не ощущала. Она видела только его, слышала только его дыхание, чувствовала его горячее тело, полностью поглотившее ее и утопившее в этой высохшей траве. Все померкло на какое-то время, и она растворилась, перестав ощущать что-либо кроме блаженства, возникшего в одной точке и расплывшегося во все стороны, как свет в темной комнате.
Они лежали, часто дыша. Антон смотрел на Олю, убирая прилипшие к ее щекам пряди волос и травинки, любуясь ее слегка затуманенным и счастливым взглядом.
– Такая ты мне нравишься ещё больше, – шепнул он ей.
Оля повернулась к Антону и улыбнулась.
– Растрепанная, вспотевшая и вся в ошметках сена?
– Да! Такая. И ещё довольная и счастливая. Видела бы ты сейчас свои масляные глаза и розовые щеки и влюбилась бы сама, – Антон медленно поцеловал ее, словно вкушая самое лучшее блюдо. – Пойдём, а то нас потеряют.
Так не хотелось вставать... Оля долго отряхивала с себя колкие травинки, так назойливо прилипшие к телу. За каждым движением, не переставая, следил Антон, жадными глазами поедая её всю с ног до головы, разглядывая ее обнаженную фигуру. Хотя Оля и была довольно стройной и симпатичной, ей было неловко сейчас перед ним.
– Не стесняйся, ты вон, какая красивая, – не отрывая взгляда, говорил ей Антон. – Если бы я не обещал вернуться вовремя, то ни за что бы не отпустил тебя сейчас.
– Боже! Что ты говоришь? – отворачиваясь от него и надевая майку, отвечала Оля.
– А что? Понравилась ты мне. Сильно понравилась, и ничего поделать не могу, – Антон обнял её, стал целовать в шею и через майку гладить упругую грудь и живот. – Пойдем, а то снова разыграемся.
Сколько бы Оле ни было неловко, но его сильные и тёплые руки сводили с ума, от каждого прикосновения по телу растекались тонкие импульсы, и как же не хотелось уходить и заканчивать все это. Но они вернулись к домику, послушали восторженный рассказ Мишки, который освоил новые элементы. Только Оля почти ничего не слышала. Она молчала и кивала в ответ, погруженная в свои мысли.
В дороге почти все время болтал Миша, рассказывая о своём любимце. Оля изредка ловила в салонном зеркале взгляд внимательных глаз под густыми бровями. Легкая дрожь пробегала каждый раз, когда она на две секунды встречались с этим внимательным взглядом. Ей трудно было сидеть, и так и эдак она вертелась на месте, стесненная ремнем безопасности. Ее тело, такое легкое, будто хотело взлететь, приятное тепло исходило из низа живота и растекалось, покалывая где-то в руках и ногах. И в то же время соринки неприятно царапали под одеждой, и все тело чесалось. Пролетевшие так быстро ранее полчаса, теперь тянулись для Оли мучительно долго.
– Вот и приехали, – она услышала бархатный голос Антона вместо Мишкиной болтовни.