Выбрать главу

– Я… я этот, проекты веду. Проект-менеджер.

– Тоже в кабинете весь день сидишь, да?

– В основном. Хотя иногда у нас бывают выездные мероприятия. Или мы уезжаем к клиентам в другой город, или устраиваем презентации в интересных местах, – чуть смелее стала говорить Оля.

– Это где, например? – Антон, не переставая, смотрел на нее, отчего Оля вся напрягалась и смущалась.

– На набережной в открытом кафе как-то было.

– Это у лодочной станции?

– Да. Кажется, да.

– Там неплохое место. Красиво. Еще где?

– Еще. М-м-м. В Органном доме, – Оля то ли от неловкости, то ли от желания спать произнесла не оргАнном, а Органном.

– Органном? Там что, органы в банках заспиртованы? –Антон улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами.

– Ой, я хотела сказать оргАнном, оргАнном. В Муз.доме с оргАнным залом, – оправдывалась Оля.

– Да я понял, понял. А здесь твои коллеги собрались и гундят? – Антон кивнул на окошко под потолком.

– Нет, здесь моя подруга решиласправитьдень рождение, там наши общие подруги с мужьями, да ее пара приятелей с работы. Но я не очень люблю такие шумные сборища, утомляют он меня, – Оля стала говорить тише.

– А что любишь? – Антон опять смотрел на нее прямо.

Оля замолкла, не зная, что ответить.

– Ну, чем любишь заниматься кроме работы?

– Я, эм-м… Не знаю, просто отдыхать, – Оля ответила и задумалась.

Кроме работы с утра до вечера ничего в ее жизни не было. Дома оставалось время лишь на душ, пролистнуть сообщения и ответить всем, кому не успела в течение дня.

– Чего погрустнела так? Ну, гулять любишь? – Антон все пытался разговорить ее.

– Люблю, только некогда, – Оля опустила взгляд и смотрела на солому, ковыряя травинку в руке.

– На лошадях каталась когда-нибудь?

Оля подняла глаза, чуть замолкла, потом ответила:

– Нет. Не каталась.

– А хочешь? – спросил Антон, но Оля, приоткрыв рот, только замерла в удивлении и, не дождавшись ответа, Антон сам ответил. – В общем, давай я тебя научу;ты не представляешь, как это здорово!

Оля смотрела на него огромными глазами.

– Так, поздно уже, давай спать. В смысле, ты тут спи, а я домой пойду. Хотя мне не хочется оставлять тебя здесь одну. Я бы остался поохранять.

Оля только вдохнула воздух, пытаясь сформулировать хоть какую-то фразу.

– Да все, я просто шучу, – Антон поднялся на ноги и готовился скатиться с горки из сена. – До завтра что ли.

– До завтра, – тихо ответила Оля, а потом задумалась, до какого завтра, ведь она и не собиралась ни с кем знакомиться.

Антон быстро скатился, вышел из сеновала, прикрыл плотно дверь. Оля слышала размеренное шуршание травы, медленно удаляющееся и затихающее в поздней вечерней тишине. Так тепло и уютно было в этом непринужденном разговоре с незнакомцем, а сейчас Оля почувствовала, как здесь одной ей стало прохладно и даже немного жутковато.

Зря она сюда пришла, не самая лучшая идея… И правда, забралась в чужой сарай… А вдруг он сейчас с ножом вернется? Холодок пробежал по спине.Она сидела какое-то время, нервно дергая соломинки. Идти обратно? Оля быстро собрала свои пожитки, спустилась с горки и тихо, чтобы не скрипеть дверями, вышла. Несколько осторожных шагов вперед по траве – остановилась, прислушалась. Тихо, ничего не слышно; Оля взглянула вперед – уже очень темно. Ни поля, ни тропы не видно. Только вдалеке слабые огни деревенских домов. Но добираться до них придется через черное поле. И как этот Антон ушел в такой темноте? Крыша сеновала виднелась на фоне сизого неба, а земля была темна, как черная дыра. Оля стояла, почти готовая разреветься. Что делать? Едва сдерживая слезы, она ринулась обратно, забежала в сеновал, закрыла плотно дверь, как могла, забралась на горку, накинула капюшон толстовки, завернулась в одеяло, оставив торчать один нос. Усталость, напавшая на нее еще там, в доме, совсем исчезла. Олякрутилась в своем коконе из одеяла, и грезились ей волчий вой и мужик с ножом, бегающий вокруг сеновала.

Оля долго ворочалась, не в силах уснуть. Где-то далеко послышался конский топот – она представила, как резво скачут в поле красивые длинногривые кони, и грива их растворяется на фоне неба, растворяется... Сон наконец окутал ее, как собственное же одеяло.