– Ага.
– Лошадей любишь? – Оля разглядывала его лицо, так странно сочетающее в себе ещё детскиеи уже некоторые взрослые мужские черты.
Те же пронзительные, как у Антона, глаза, только больше. Детский нос, большие оттопыренные уши.
– А кто ж не любит? – отвечал Миша, распечатывая жвачку. – А вы разве не любите?
– Я вообще-то не каталась никогда, – призналась Оля.
– Никогда? – Миша обернулся и посмотрел на нее.
– Так, сейчас поедем, – Антон сел в машину, выехал за пределы участка и снова вышел, чтобы закрыть калитку.
– А вы часто с отцом ездите? – спросила Оля.
– Почти каждые выходные летом. Зимой пореже.
– Это далеко?
– Нет, – коротко ответил Миша.
– Ну, поехали, – Антонвновь запрыгнул в машину и газанул.
Они выехали на трассу и помчались.
– Сейчас мигом доедем. Там такие места еще живописные. Ох, а какие у них красавцы! – предвкушал Антон.
Они ехали по большей части под рассказы Антона о местах, конях, их прыти и красоте. О том, как в прошлом году у друзей купили молодого жеребца Грозу, тот выиграл несколько заездов, и его перекупили англичане за бешеные миллионы. А вырос этот чемпион здесь, на простой конной ферме в их далёком захолустье.
Мишка молчал,уставившись в смартфон. Оля сидела, одним ухом слушая рассказы Антона и размышляя, не сглупила ли она, сев в машину. Приедут они сейчас в убогую, загаженную навозом сарайку с тремя дохлыми лошадками и туалетом в виде дыры в полу – и все удовольствие.
Но, к удивлению Оли, конный двор оказался весьма приятным местом. Просторная парковка, широкий двор с ровно подстриженным ярким газоном, извилистые каменные дорожки, вдоль которых росли цветы, одноэтажный домик с резными ставнями и столбами. Рядом с домом детская площадка и беседка, занавешенная тонкими узорчатыми полотнами от насекомых. Занавески плавно колыхались на ветру, словно паруса на большом корабле. На площадке было довольно много детей всех возрастов, в беседке сидела небольшая компания взрослых. Из серой машины какой-то низенький дядечка доставал пакеты с едой, а толстая женщина на коротких ножках ворчала на него: «Коля, шашлык протек! Коля, давай быстрее убирай, вонять будет». До Оли донесся легкий запах, чем-то напоминавший цирк с животными.Они прошли к домику.
– Иваныч, я прибыл. С целой командой, – Антон вошел в дом, а Мишка и Оля остались на крыльце.
Нервозность Оли, так мучавшая ее дорогой, постепенно исчезала; она возвращалась в свое обычное задумчивое настроение.
Отсюда с крыльца Оле открылось огромное зеленое поле, огражденное жердями, в разных уголках кучковались лошади, кто-то размерено катался на белом коне.
– А! Миха, привет, богатырь, – вышел и сразу обратился к Мишке высокий мужчина в рабочей одежде.
– Здрасьте, Семен Иваныч.
– Твой любимчик тебя заждался, – Иванычпотрепалза волосы Мишу.
От улыбки итак немолодое лицо Иваныча превращалось в гору складок как у шарпея.
– Ой, а я тоже соскучился. Щас пойду пообнимаю, – отвечал Мишка.
– Здравствуй, здравствуй, – обратился Иваныч к Оле. – Проходи, мы рады новым гостям. Сейчас покатаешья вдоволь!
– Ой, только я совсем никогда не каталась, – улыбнулась и ответила Оля.
– Дак это ж не беда. Научишься. Все не умели, и ничего. Научились. Мы лошадку дадим – ангела просто. Тихая, смирная, ползает, как черепашка. Идем, – Мишка вприпрыжку побежал за Иванычем, а Оля неторопливо пошла за ними в соседнее строение.
В конюшне было отдельное место для переодевания гостей. Оле выдали сапоги и маленький мешочек на завязках. Она надела сапоги, а что делать с мешочком не знала. Мишка привязал такой же мешок на пояс и заполнил его кусочками морковки, привезенными с собой в рюкзаке. Оля повязала мешочек, повторяя за Мишей, только сложить в него ей было нечего.
– Держи, – Антон протянул к Оле свой огромный кулак.
Она подставила ладошку, на которую горкой посыпались кругляшки морковки, пару штучек даже упали. Оля сложила все в мешочек, бережно очистив даже упавшие морковки.
– Мишка, лови своего скакуна, –Иваныч вывел из стойла уже запряженного невысокого коня.