— Лит, здесь твари!
Существо повыше подняло свечу и сказало:
— Поздно прыгать. Считай, голову тебе откусили. Давай мешок, и лезь в тепло. Квазимодо в норе застрял, что ли? Растолстел, небось, хитрец одноглазый.
Сидели в немыслимой тесноте, пили чай. Вернее, новоприбывшие грелись горячим, а хозяева ужинали. Продукты в убежище закончились два дня назад, потому оба егеря отвлекаться на разговоры никак не могли.
На душе у Лита стало повеселее, — живут же здесь люди. Тепло, светло, печечка крошечная, провизии уйму натащили. Нормально. Вот и Дженни опирается спиной о плечо углежога, — значит, и ведьме не так уж страшно.
— Мы тебя третьего дня ждали, — сказал егерь, обтирая жирные пальцы.
— Виноват, в пути задержались, — объяснил Квазимодо. — Снегу навалило, путь не наезженный.
— Понятно. Кстати, к западу от города снег еще не ложился, — пробормотал второй егерь, макая лепешку в густой мед. — Да и у Кэкстона едва припорошило.
— Значит, так оно и идет? — шпион глубокомысленно погладил щеку, густо разрисованную нитями шрамов.
Высокого егеря звали Крысом. Его подвижный напарник отзывался на чудную кличку Бемби. Работали они возле Кэкстона уже месяц. Шпионили в окрестных лесах, шныряли возле Храма и дорог. Ходили и дальше, на север и северо-запад.
Лит сообразил, что впервые видит натуральных лесных шпионов. Как-то и в голову не приходило, что такие вообще существуют. Лихие парни. Одни бесформенные балахоны из белой, обшитой лентами и лоскутами ткани, чего стоят. Такого охотника в сумерках увидишь, непременно в штаны наложишь. И кто такой наряд выдумал? Ведь с виду — дарки непонятные, но явно немирные. И оружие у них диковинное. Кому может прийти фантазия копья и луки черной и белой краской испятнать?
Егеря разговаривали с Квазимодо. И Дженни с ними сидела. Допущена, значит. Обидно немного. Лита и северянина попросили с поклажей разобраться, под холодной стеной продукты припрятать.
— Натуральные диверсанты эти егеря, — с завистью бубнил Ёха, укладывая мешки под провисшие под грузом снега балки. — Король-то не дурак, оказывается. Экую разведку завел.
— Не наше дело, — пробормотал Лит. — Аккуратнее клади. Досками прикроем. Сунется кто случайный, не разглядит.
— Да, засидка здесь серьезная, — согласился северянин.
Егеря успели устроить в развалинах хитроумное шпионское гнездо. Выход под землей тайный, и еще один, запасной, через крышу. Чтобы тепло сохранять внутри слишком большого дома, возвели завал из досок и бревен — с виду груда неопределенная, а на самом деле — шалашик-сарайчик, в котором хоть и не разогнешься, зато уютно. Обустроились егеря, словно век здесь жить собрались, хотя заходили изредка — отдохнуть и поспать спокойно. Лесные люди. Лит и сам себя лесовиком считал, но сутками в снегах таиться поостерегся бы. Враги поймать-то вряд ли поймают, но вот холод и зверьё никаким балахоном не обманешь.
— Тесновато нам будет, — вслух размышлял Ёха. — Великоват гарнизон для такого блиндажа. Ведьмочка наша опять в казарме оказалась.
— Не гони, говорю! — обозлился Лит. — Не наше дело. Мы нанялись, так что работай и помалкивай. На хрена ты сюда всю колбасу приволок? Промерзнет ведь.
Егеря ушли на рассвете. Выползли вместе с Квазимодо небывалыми снежными ящерицами. Лит проснулся и успел заметить, как они исчезают. Ёха и Дженни спали, девушка уткнулась в плечо северянина, оба дышали согласно и размеренно. Лит смотрел с тоской. Пламя свечи чуть покачивалось, бросало тени на спящих людей и распиханное по углам оружие. Вскоре вернулся шпион:
— Не спишь?
— Да сколько можно? Выспался в фургоне.
— Это хорошо. Рассветет, по очереди будем за округой приглядывать. В той части дома под крышей насест сделан. Соломы чуть-чуть наскребли, пара плащей имеется. Лучше нам видеть, что на белом свете творится…
На белом свете было скучно. Снег, безлюдье, лишь ворона иногда пролетит. Ёхе повезло — видел зайцев. Господин Квазимодо скучной работы не чуждался, регулярно сидел на досках у вскрытой соломенной крыши, смотрел на рощи и пустошь. Может и не до конца доверял парням. Лит его вполне понимал — непроверенные они с Ёхой. В свободное от поста время сидели в теплой тесноте, опять разговоры разговаривали. Квазимодо всякие смешные случаи рассказывал, о лесе расспрашивал, — хотя и сам он по чащам явно хаживал, но Лита слушал с интересом. И о ремесле углежога, и о зверьках и богах здешних мест. Дженни тоже слушала, но сама опять молчала. Иногда они с одноглазым подолгу шептались о чем-то секретном. Лит упорно не подавал виду, что обидно. Тайны углежога не манили, просто охота была голос ведьмы услышать. Может, что-то не так сделал, раз злится? Но она, вроде и не злилась, просто разговаривать не хотела. И то правда — зачем углежог нужен, если в собеседниках умный, пусть и одноглазый, лорд. Лит иллюзий не питал, просто не мог отказать себе в удовольствии на ведьму лишний раз глянуть. Понятно, тайком смотрел. Интересная она была в мужском наряде. Штаны теплые уже во время дороги подогнала-ушила. Теперь мешком одежда не висела, теплая куртка с капюшоном и штаны девушку в молодого парнишку почти окончательно превратили. Но Лит к колдовству слегка привык. Может, потому и казалось что короткая стрижка ведьме подходит. И сапоги, серым волчьим мехом опушенные, тоже очень ладными казались. Как ни крути, а красива ведьма-дарк.