Мимо конюшни протащился какой-то человек, — без оружия, в рабочем фартуке. Должно быть, мастеровой. К Литу, слава богам, подходить не стал. Только глянул мимоходом. Лит еще больше ссутулился, сонно оперся на копье.
Ёха с одноглазым выскочили из конюшни, перебежали к двери склада.
— Не рассмотрели там толком ничего, — объяснил Ёха. — Гнут кольца какие-то, а для чего — не понять.
— Нужно мастерские тоже сжечь, — угрюмо пробормотал Квазимодо.
— Сначала пехоту подчистим, — ухмыльнулся Ёха.
— Это в первую очередь, — согласился шпион. — Чем меньше их будет, тем лучше.
— Еще лучше, чтоб совсем не осталось? — спросил Лит.
Квазимодо глянул ему в глаза:
— Быстро соображаешь, углежог.
— Чересчур быстро?
Одноглазый взгляда не отвел:
— Нормально. Раз есть вход, найдем и выход. Слово даю.
Ёха разговор, видно, не понял, пробормотал, разглядывая дверь:
— Сделаем. И не такие штуки делали. Вот как бы «крестовых» поближе подманить?
— Вот это без проблем, — мгновенно сказал Квазимодо. — Командуй когда нужно подманивать…
Лит всё торчал у двери с чужим копьем. Ёха возился внутри, что-то переставляя, перекатывая и шепотом отпуская короткие чужеземные проклятья. Лит едва сдерживался, чтобы не подогнать друга, — того и гляди кто-нибудь нагрянет. Квазимодо наверняка уже взобрался к егерям, и они заняли позиции. Ох, как бы Дженни не надоело скучать на посту в «гнезде». Ведь полезет ближе, попадет «в самый шухер», как любит говорить Ёха.
Наконец, высунулась взмокшая физиономия северянина:
— Спокойно?
— Я всех уговорил попозже зайти.
— Молодец, — Ёха выставил за дверь вскрытый бочонок, пятясь вдоль скалы, принялся вытрясать из него дорожку серо-бурого порошка. — Оказывается, минновзрывные работы — еще та волокита. Ну, сейчас и амбец будет.
— Не гони, я и так на пределе, — с тоской пробормотал Лит.
— Сейчас оживишься. Глефу мне оставишь?
— Дарю. Мне без нее удирать сподручнее.
— Да я потом верну, — Ёха извлек огниво, скептически его осмотрел. — Сейчас бы коробок спичек.
— Тьфу! Ты болтать прекратишь или нет?
— Ну что с тобой, с угрюмым, разговаривать? Вали отсюда за тот цех секретный. По шуму сообразишь, что дальше делать.
— Ты шустрее драпай.
— Не сомневайся. Только ты через конюшню проскочи. Денники отопри и ворота приоткрой. Может, спасутся лошадки. Они-то ни в чем не виноваты.
— Да что им сделается? Стена вон какая бревенчатая.
— Не будет стены, — пробормотал Ёха. — Вали отсюда. Ну, даешь подрыв иезуитского змеиного гнезда!
Через конюшню Лит проскочил мигом. Пооткрывал задвижки денников, в полсилы пнул ворота. Лошади смотрели удивленно, мертвецы, сваленные в углу, возражать не пытались.
Придерживая топор, Лит скорым деловым шагом миновал стену кузни, вышел к реке. Чуть не налетел на лысого человека. Тот, задрав кожаный фартук, мочился с невысокого обрывчика. Мастеровой удивленно уставился на Лита, углежог сосредоточенно кивнул, глянул на реку, и принялся возиться со своими штанами.
— Эй, а ты кто? — поинтересовался мастеровой, заканчивая со своим занятием.
— Жог, я. С десятником приехал. Выступили наши легионы-то. Насчет указа слыхал?
— Указа? Нам не говорили.
— До сего дня в секрете держали, — со значением намекнул Лит, возясь с одеждой. — Вот демоны его задери, пока рассупонишься…
— Летом полегче, — засмеялся мастер. — Так что за указ-то?
— Так о войне, — Лит ткнул пальцем за реку. — Вон там, выходит, враг главный.
Мастеровой машинально глянул на заречный лес, и в этот миг Лит одной рукой схватил его за лицо, а другой ударил ножом. Ударил, как шпионы учили — в печень, да с поворотом клинка. Человек мигом ослаб, колени подогнулись, осталось только подтолкнуть к обрывчику. Лит потряс рукой — мастеровой успел конвульсивно стиснуть зубы, но до крови прокусить мозолистую ладонь углежога было непросто. Внизу блестела лысина мертвеца. Лит скатился к нему, но тут же полез обратно, надо бы видеть что происходит.