Пока ничего не происходило. В близкой кузне по-прежнему постукивал молот, тихо журчала вода реки. Лед здесь так и не встал.
— Намудрили, — тихо сказал Лит, не поворачиваясь к мертвому. — Колдуны напрочь погоду перевернули. Я сюда приперся. Ты на «крестовых» работать нанялся. Точно говорю — намудрили. Ты уж зла не таи. Я и сам бы рад в лесу сидеть…
Объяснить до конца Лит не успел. Началось. Неожиданно истошно завопил Ёха:
— Напали! Убили! Тревога!
Тут же поддержал Квазимодо:
— Где сотник?! Дарки у реки! Тревога!
Одноглазый засел где-то над большой пещерой, — казалось, прямо из нее и орал.
Лит сообразил, что видеть отсюда ничего не увидит, и заметался вдоль обрывчика. Ничего себе, «дарки у реки»?! Так не договаривались. Сейчас как набегут.
Орали уже везде. Лит уцепился за корень, осторожно высунулся. Из пещеры выбегали воины, путаясь в копьях и щитах, на ходу нахлобучивали шлемы. Из невзрачных домишек тоже лезли непонятные, полуодетые людишки. Даже из кузни выбежали потные рабочие с молотками и клещами. Все вертели головами, вглядываясь в сторону реки. Литу захотелось немедленно съехать ниже. Может, драпануть, пока время есть? Вода не такая уж холодная.
— В оборону! — взревел неузнаваемо командным голосом затаившийся на скале шпион. — Где сотник, дери его козел?!
Десятки людей немедленно обернулись к скале, задрали головы.
— Убили сотника! — страдальчески взвыли левее пещеры. — Вон они — дарки! Удирают! Держи диверсантов хухлевых!
Лит наконец увидел друга. Дурной Ёха так и торчал прямехонько у складской пещеры, — склонившись над трупом часового, тыкал рукой куда-то левее.
— Вон они, вон!
Десятка два воинов немедленно затопали в ту сторону, из пещеры выбежало еще с десяток, некоторые с арбалетами. Непонятные люди из домишек заметались туда-сюда, размахивая топорами и копьями.
— Чего сидишь?! — прошептал Лит, не спуская взгляда со склонившегося над телом северянина.
Ёха вскочил в последний момент, — первые из «крестовых» практически поравнялись со «складской» пещерой.
— Догоним! — Ёха, размахивая глефой, устремился вдоль откоса. Ни дать ни взять, самый ретивый во главе погони. «Крестовые» приостановились, видно, почуяли неладное.
«Сейчас самого копьем догонят», — успел подумать Лит, но тут наступил конец света.
Земля содрогнулась, углежог кубарем покатился вниз. Уже лежал на прибрежных камнях, как докатился оглушительный рокот, и снова подбросило так, что топор из руки вырвался. Сверкнуло багровым. В следующий миг Лит с удивлением заметил как над обрывом летят камни, куски бревен, еще что-то непонятное, лохматое. В уши словно мха напихали, кроме слитного глухого грохота ничего в мире не осталось. «Вот это вихрь, ни чета речным».
Догадаться-то перевернуться рожей вниз углежог смог, но сунуться под самый срез берега опоздал. Сыпались вокруг камни и куски дерева, горящие комья и мелкий щебень. Что-то ощутимо кольнуло пониже ягодицы. Лит машинально нащупал и выдернул длиннющую щепку. Э, опять штаны попортило.
Накатилась, закрыла всё вокруг густая пелена пыли и уже знакомой вони сгоревшего зелья. Еще что-то коротко громыхнуло, но каменный дождь уже ослабел. Лит нашарил топор и решил, что настало время взглянуть.
Конюшни не было. Разлохмаченные горящие бревна валялись вдоль берега. Впрочем, возможно от конюшни и вообще ничего и не осталось, бревна могли разлететься и от домишек — лишь от крайнего уцелело две стены. Большая кузня завалилась и горела. Из пещер валили непроглядные клубы то ли дыма, то ли пыли. Трещало пламя, кто-то вопил, кто-то стонал. Перекрывая все эти звуки и пробиваясь сквозь мох в ушах, донесся пронзительный свист.
Лит никогда не слышал чтобы шпион свистел, но это был, бесспорно, одноглазый.
— Именем Короны!
Сквозь дым было видно, как кто-то в обрывках светлого плаща упал со стрелой в спине.
Пора было работать. Лит расстегнул мешающий плащ…
Первого человека Лит срубил у развалин кузни, — мастеровой выл, крутился, хлопая себя по дымящейся куртке. Потом попался еще один, — слепо полз куда-то на четвереньках. Потом еще, и еще… Углежог шел сквозь удушливый дым, взмахивал топором. Старался бить наверняка, мучить не хотелось. И так уж очень поганой это война оказалась.
Потом Лита самого постарались убить. Навалились сразу трое — один размахивал здоровенным молотом, другой тыкал алебардой, третий, мозглявый пискун, грозил топориком и ругался так, что Ёхе впору поучиться.