Лит мимолетно удивился — надо же, шпион тайком броню таскает. Вот хитромордый.
Оказалось, удивляться иному нужно. Квазимодо непредсказуемо метнулся из-под защиты щита. Не вперед прыгнул, а вбок, хотя даже и не смотрел в ту сторону. Взмах тесака отвел наконечник копья, блеснуло жало даги, зазевавшийся копейщик получил укол подмышку. Он еще только качнулся, а одноглазый уже отступил под защиту, успев еще полоснуть по лицу и мастерового, нелепо размахивающего коротким багром…
«Крестовые» взревели. Судя по всему, ловились они на шпионские фокусы уже не первый раз. Трупов под ногами валялось уйма, камни и склон скалы были щедро забрызганы кровью. Будто стадо свиней здесь забивали.
Примерно так оно и было. «Крестовые» отчаянно и глупо полезли вперед, и выяснилось, что это не они врагов в кольцо замкнули, а одноглазый с товарищем толпу возле себя держали. В один миг оба оказались в гуще «крестовых». Копья и мечи здесь пользы приносили мало, все пихались щитами, били ногами и тесаками, пытаясь свалить пронырливого шпиона. Но валил он, — вертелся, словно окунь на сковородке, жалил во все стороны разом. Больше не убивал, — подрезал, вспарывал, калечил… Лишенные командира «крестовые» так же глупо шарахнулись-откатились назад. Повалился еще один, — Крыс ударил между лопаток коротышом обрубленного копья.
Момент был удобный.
— С ходу! — прошипел, не оглядываясь, Ёха. Он бежал впереди, и Литу даже кивать смысла не было.
«Крестовые», попытавшиеся построиться и оттащить за спину раненых, полностью сосредоточились на одноглазом и Крысе. Лишь мастеровой, подбиравший камни и без особого успеха швырявший их в лазутчиков, поднял голову и недоуменно уставился на бегущих.
— Даешь в фарш! — завопил Ёха, пролетая мимо метателя, словно того и не было. Глефа северянина поддела по ребра высокого копейщика, полоснула по шее соседнему…
Завизжавшего метателя камней, на всякий случай срубил Лит. Череп попятившегося человечка лопнул перезрелой тыквой. Лит успел стряхнуть с топора липкое, потом закрутилось такое, что и вспомнить трудно…
…Трещали древки копий и доски щитов. Мелькали оскаленные в вопле рты, взмахивали окровавленные руки. Лит спотыкался о неподвижные и пытающиеся ползти тела, рубил сам, отбивал удары. Вроде и немного народу убивало друг друга в тумане никак не желавшего рассеяться вонючего дыма, а попробуй, уберегись. Литу еще брат силой и советом помогал, а нормальным людям хуже приходилось. Оттого и дохли изобильно…
…Когда Ёха глефу потерял, Лит могучего «крестового» все-таки достал, и хребет перерубил. Тут у самого топорик выбили, пришлось грудь в грудь сойтись с бородачом в распоясанной рубахе. Лит толстое запястье перехватил, узкий длинный нож от себя отвести пытался. Бородач силился топор из руки углежога вырвать. Лит себя в хилости никогда не подозревал, но у бородача ручищи как клещи оказались. А ножичек-то прямо к глазу тянулся, медная накладка на рукояти ох как хорошо видна. Думал Лит уже выдраться-отскочить пока не поздно, — пусть топор на время берет, если так приглянулся инструмент. Но бородач дрогнул, разом повис на Лите. Бормотнул что-то, брызнув из волосатого рта розовой кровью, и повалился в ноги углежогу. Топор Литу пришлось в левую руку перехватить, правая шибко онемела. Успел глянуть — из спины бородача торчал венчик белого оперения арбалетного болта. Ага, очень вовремя прикрыли…
…Последнего «крестового», что под руку попался, Лит уже у берега догнал. Да собственно и не догнал, уж очень шустро воин Светлого удирал. Пришлось рискнуть, метнуть топор. Воин рухнул как подкошенный, только кожаный шлем слетел, впереди павшего хозяина запрыгал. И вроде кончилось разом всё: нет криков и воплей, только горящая кузня трещала, запускала искры снопами…
— Странно, — сказал Квазимодо. — Неужели все? Я прикидывал — еще с десяток рыл где-то должен быть.
— Так когда полыхнуло, пожгло их всех, — Крыс, прогулявшийся вдоль подножья скалы, вытирал наконечник копья.
— Тех я посчитал, — пробормотал Квазимодо, болезненно морщась, и попытался подвигать левой рукой.
— Подрезали? — обеспокоился Крыс. — Давай замотаем.
— Нет, там по-другому нужно, — одноглазый сердито посмотрел на Ёху. — Ты, поджигатель, мог и предупредить, что такое землетрясение будет. Эти увальни меня только слегка поцарапали, а ребро я сломал, когда по склону скатился. Знал бы, что так грохнет, повыше бы забрался.
— А я что? — Ёха щупал порвавшиеся в шагу штаны. — Это фугасный эффект. Его разве предусмотришь?