— Ты чего рычишь? — испуганно прошептал Лит.
— Потому что я глупость делаю, — пробормотал шпион. — Жалко мне болтуна вашего. И вдумайся, что получается. Королю мне о вас в любом случае докладывать. О вас с Дженни — проблем нет. Про болтуна — изощряться придется. Хитрить с королем, это значит собственной задницей рисковать. А если Ёха язык распустит?
— Он будет молчать, — поспешно заверил Лит.
— Я на вас надеюсь, — проворчал Квазимодо. — Хоть в ящик его сажайте, хоть за язык к топору примораживайте. Мы в Тинтадже ненадолго задержимся. Я домой хочу. У меня семья и дом недостроенный. Дайте хоть зиму спокойно пережить.
— Так мне Малого…
— Да помню я про мальчишку. Мне в сторону Дубника ехать. Ёху я заберу попутно, и тебя прихвачу, если весны ждать не хочешь.
— Повезло-то нам как, — неуверенно предположил Лит.
— Точно. Иди. Постарайтесь болтуну объяснить, что за счастье ему привалило. Потом сюда его пришлите. Я его бараниной угощу. Поговорим по душам. Если поверю, что он сможет хоть десять дней свою дурь за зубами сдержать — поедем в Дубник. Если нет… Сам понимаешь… Да не тяните с разговором. Хозяин баню готовит. Где-то я блох нахватался, скребусь, словно в москитном болоте сижу. Помыться жуть как хочется.
— Понял, — Лит встал, пошел к лестнице, но тут же вернулся. — Ква, спасибо.
— Не за что, — шпион уныло подвинул кружку. — Что спросить хочешь?
— Дженни… она куда?
— Можешь не волноваться. Считай, что красавица уже на службе Короны. На хорошей службе.
— Понятно, — Лит поплелся к лестнице.
— Эй, — в спину сказал Квазимодо. — Между прочим, до ваших отношений Короне никакого дела нет. Тут сам думай.
Поднимался Лит тяжело. К ногам словно бревна привязали. И ведь знал же, что так получится. Ведьма хорошо работала. Шпион её теперь разве отпустит? Служба… Небось, «короны» сотнями загребать станет.
Дженни пока на богатую шпионку не походила, — лежала, как бухнулась, разве что укрылась плащом. Ёхи с узкоглазкой в комнате не было. Лит неуверенно присел на табурет, глянул в спину ведьме. Пахло от её плаща хорошо — чистым снегом и дымом лесным.
— Поговорил? — не оборачиваясь, спросила Дженни.
— Поговорил.
— Ну? Удавят пустозвона?
— Вроде, нет, — осторожно сказал Лит. — Если болтать не будет, отправят подальше. Вроде как на проверку и выучку.
— Правда? — Дженни обернулась, забинтованной ладонью убрала волосы с глаз. — Я думала, не уговорим.
— Не слишком-то и уговорили. Сказал — «если болтать Ёха не будет». Может болтун не болтать?
— Заставим, — ведьма села, оперлась ладонями о грубое одеяло. — Язык бы ему сковать заклятьем хорошим.
Как будет выглядеть северянин со скованным языком, Лит сейчас не думал. Хотелось сесть рядом с ведьмой, обнять за плечи, — уж очень утомленной она выглядела.
— Новая у тебя дурь, — пробормотала ведьма. — Я так на нищенку похожа?
— Нет, что ты. Просто тебе отдохнуть нужно.
— Помыться мне нужно. Узкоглазка нас блохами одарила, — проворчала Дженни.
— Она не нарочно.
— Неужели? Я-то думала она годами кусачих тварей для такого случая копила. И где на ней насекомые умещаются? Хворостинка безглазая.
— А где они вообще? Ква с Ёхой поговорить хочет.
— Сейчас придут. Я болтуна в лавку послала, а блоха следом увязалась. Боится без него.
— Дженни, слушай, — Лит собрался с духом, — ты вправду на службу к Короне уйдешь?
— А что мне еще остается? — ведьма смотрела исподлобья. — Ворожить как раньше, да ждать, кто из клиентов мне глотку перережет? «Крестовые» пару монет на меня охотно пожертвуют. Сейчас, может, и побольше заплатят. Кстати, тебя они тоже не забудут.
— Отобьюсь как-нибудь.
— Всё на топор надеешься?
Ответить Лит не успел — в комнату ввалился Ёха со своей узкоглазкой. Укутанная в плащ чужачка сейчас вполне на человека походила. Капюшон до носа, — девчонка лет двенадцати, да и все.
— Хорошие ножницы купили, — гордо объявил северянин. — Лавочник отдавать не хотел, вроде как для себя из Тинтаджа заказывал.
— Давай ножницы сюда и послушай умных людей, — приказала Дженни.