— Не получится из меня шпион. Дремуч я и неграмотен.
— Ну, грамоте и обучиться можно. А хитрости ты и сам недурно учишься. Я к тому говорю, что вы могли бы и командой ходить. Ворожее охрана понадобится. Такая охрана, чтобы и сама Дженни ей доверяла.
— Ква, не цепляй, — дрогнувшим голосом попросил Лит. — Не выйдет у нас. Кто она, а кто я? Да и какой из меня страж? Смех один. Углежог я. В лесу родился, в лесу и помру.
— В лесу, конечно, тоже неплохо. Но ворожее не стражи, а телохранители нужнее. От тебя одного она не шарахается.
— Привыкла.
— Вот-вот, привыкла. Ладно я — урод полумордый. С егерями наша ворожея вроде сдружилась, но на расстоянии держит. Это ведь у нее бессознательно получается.
— Не замечал, — обескуражено признался Лит.
— А ты на людей поглядывай. Занятно и полезно. Особенно женщин разгадывать. Такое искусство и углежогу пригодится. Хотя интересному парню можно и без подобных премудростей прожить.
— Кто интересный? — изумился Лит.
Шпион глянул сначала отсутствующим глазом, потом тем, что в наличии имелся, и с преувеличенной заботой предложил:
— Слушай, лесовик, давай тебе за королевский счет зеркало купим? С виду ты рослый парень, в плечах крепкий. С зубами, глазами, улыбкой обаятельной. Одним словом, как ни неприятно это признавать — красивый. Еще подкормишься, и баб от тебя придется древком глефы отгонять.
— Да что ты гонишь-то? — покраснел Лит.
— Вот она, благодарность, — печально качнул головой шпион. — Открываешь глаза человеку, он же тебе грубить начинает. Кстати, не забудь — в ворота въезжаем, живенько мой титул вспоминаем. Должен же и я когда-то гордо щеки надувать.
— Как прикажите, милорд.
— Рано, — Квазимодо значительно поднял палец к небу. — Дисциплина — важнейшая из добродетелей, ибо ниспущена нам самими богами. Как бывало говаривал первосвященник Светлого, безвременно покинувший мир наш…
— Только без Светлого, — попросил Лит. — Ибо воротит меня с двойных крестов.
— Слаб ты духом, — объявил шпион. — Своих богов нужно знать и любить. Чужих — тем более. На всякий случай. И богов в лицо знать, и наместников их, и служителей, вплоть до последнего колдунишки-погодника. Много еще трудов предстоит. Ну, пусть теми трудами другие займутся. Не мы одни у короля опора и надежа. Но ты дух свой укрепи, и все-таки поразмысли — что бы ты на месте «крестовых» делать теперь стал? Не все их замыслы я понял. И вот не люблю я, когда непонятность остается. Живот крутить начинает.
— Я поразмыслю, — пообещал Лит. — Вот только насчет духа… Излишне крепок я духом бываю.
— Ты про брата? Брось, не так уж и пованиваешь. Нет, от неожиданности люди конечно шарахаются. Но если вдуматься — ничего особенного. Вот когда «Лампу» мы трясли, ты с братом заодно трудился, а мы и не слишком-то морщились.
— Тогда все вокруг так воняло, что не до меня было, — заметил Лит.
— Тоже довод, — согласился Квазимодо. — Но и Дженни права — запах твой, скорее, морок случайный.
— Вы что, обо мне разговаривали?
— Не замечать тебя, что ли? — удивился шпион. — Ясное дело, говорили. Не специально, а к слову пришлось. Да что ты деревенеть, как тот дуб начинаешь? Ты же до сих пор боец команды. Несчастному Ёхе все косточки перемыли, а о тебе и слова не скажи?
— Нет, я не то имел ввиду. Просто, плохо Вонючкой зваться.
Квазимодо пожал плечами:
— Был вонючкой, теперь опытный лесовик-разведчик. Меня, к примеру, раньше исключительно Полумордым величали. Теперь только жена изредка обзовет, да и то любовно. Эх, бежит время…
Время шло, а в Тинтадж шпионы вернулись, словно и не выезжали никуда. Снова шум, суета, полозья скребут по мостовой, возчики орут, из окон домов чуть ли не на голову всякую дрянь выплескивают. С купцами расстались еще перед воротами. Квазимодо поспешил прямиком в королевский замок. А все остальные двинулись выручать Малого. Последние дни Лита посещали всякие скверные мысли — вдруг дитё болеет, или плачет днями напролет? Малый ведь к городу не привык, а тут еще и тетки чужие кругом.
— Са-Са!!! — Малый орал радостно, так, что в ушах звенело.
Вполне здоровым выглядело дитё — щеки наел румяные, волосики расчесаны, ложка на красивом шнурочке на груди болтается.
— Са-Са!
Лит охнул — сияющий балбесник отпустил резную спинку кровати и косолапо затопал навстречу опекуну. Маленько споткнулся, Лит успел его подхватить.