— Пожуй пока. А плащ сюда давай.
Ведьма вытащила из-под плаща свернутую трубкой бумагу с болтающейся большой печатью:
— Купчая. Мой теперь дом. Король выкупил.
— Поздравляю, — пробормотал Лит. — Одноглазый успел подсуетиться.
— Я хорошо держалась, — убеждая саму себя, прошептала Дженни. — Ква сказал, что я наверняка карьеру сделаю. Да и по всему так выходит.
— Конечно, сделаешь. Ты всегда хорошо держишься.
Ведьма смотрела на свои зажившие пальцы. Сжала и разжала маленькие кулаки, но прошептала совсем к рукам не относящееся:
— Углежог, ты почему в замок не пошел? Там, таких как мы, человек пять сидело. Король, когда дело нужно делать, чинами не считается. Не брезгует лично в шпионские дела вникать.
— Так я не шпион, — сказал Лит. — И никогда им не стану. Лесовик я.
— А я ведьма с лесной кровью, — пробормотала Дженни. — Разница в чем?
Разницу Лит видел. Чего уж там, разница огромная была. Но, слава богам, объяснять её не пришлось — явился Ёха с жарким, егеря принесли пиво. Никто не собирался отказываться лишний раз перекусить.
— Дженни, ты уж прости за прямой вопрос, — Бемби принялся разливать пиво, — зубы-то твои как? Никого не смущали? А то волновалась ты жутко.
— Зубы? — ведьма машинально подправила стойкие «иглы» челки. — Мельком сказали, что цвет оригинальный, но прическа интереснее. Королева тоже про прическу интересовалась… Слушайте, на совете двое чистокровных дарков сидело. Куда там мои зубки…
Квазимодо злился, но отъезд все откладывался. Король пока не отпускал, да и у самого одноглазого дел хватало. Оказалось, что лорд-шпион успевает какие-то таинственные коммерческие дела проворачивать, и у него даже мастерская в собственности имеется. Лит и не подозревал, что можно мастерской командовать, лишь изредка заглядывая туда. Да, талантов у лорда-шпиона было не счесть.
Вместе с одноглазым сходили к семье Щета. Тяжко, конечно. Жена плакала, сын верить не хотел. Ква рассказал красивую сказку о геройской гибели в битве отчаянной. Лит от себя пообещал за могилой присмотреть. От Дубовки не так уж далеко, почему хорошего человека не проведать? Квазимодо вдове денег дал, о королевской пенсии рассказал. Утешилась женщина слегка.
Дженни дома почти не бывала. То в замке, то вместе с одноглазым по городу бегала, то с какой-то пожилой теткой у себя в кабинете шепталась. Вот та тетка — та уж с виду ведьма, так ведьма.
Лит с тоски начал дворик в порядок приводить. Ёха с узкоглазкой, само собою, присоединились. Потом и засидевшиеся егеря встряли. Общими усилиями и забор поправить успели.
Лит без спешки ровнял столб, когда подошел Бемби:
— Тебя у двери спрашивают.
— Меня? — изумился Лит.
— Ну, ты же у нас Литом-углежогом до сих пор именовался? Выгляни. Коротышка там топчется. Похоже, дарк. Но вежливый до изумления.
Лит сунул топорик за пояс и пошел смотреть на гостя.
— Не побеспокоил? — на углежога смотрел старый знакомый. В чересчур большой заплатанной куртке и огромных башмаках, но явно он — бубах Бух.
— Да как можно?! Всегда рад достойного Бобухана Бухтиса видеть.
— Запомнил? — бубах ухмыльнулся. — Хорошая память. Ты, Лит, мне и тогда хватким парнем показался.
— Давай проходи. Перекусим, пиво есть.
Сели в теплой кухоньке. Бубах покосился на возившуюся у очага Ито, улучив момент поинтересовался:
— Это из маахисов, полукровка?
— Трудно сказать. Не разобрались толком. Северянка, сам понимаешь. Но девушка хорошая.
— Ага, — бубах глубокомысленно кивнул. — А я слышал, что ты здесь осесть решил. С хозяйкой отношения завел, остепенился.
— Да кто тебе такое наплел? — смутился Лит.
— Наврали, значит? И что у нас за народ? — Бух покачал головой. — И своим-то наплетут невесть что. Правильно нас люди не любят.
— Ты еще скажи, классовой солидарность вам не хватает.
Бубах напряженно заморгал, и Лит поспешил перевести разговор.
— Уезжаем скоро. Дело есть срочное.
— Жаль, — дарк печально сунул в рот кусочек колбасы. — Ну кто так делает? Что за перец сюда положили? Ну ладно бы еще в ливерную такую дрянь сунули… Извини, отвлекся. Жаль что уезжаешь. Я, честно говоря, надеялся — может, порекомендуешь меня кому? Знакомых здесь мало, рекомендации из Фурки не в чести.
— Тяжелые времена? — сочувственно спросил Лит.
— А когда они легкими были? Кому сейчас профессионалы нужны? Впрочем, что я жаловаться буду…
— Постой, ты вроде говорил, что по хозяйству соображаешь?
— Хуторское и частное домовладение, мелкое животноводство. Кролики, куры. С овцеводством знаком, но сугубо поверхностно, тут врать не буду. Уход за лошадьми. Ну и кухня, само собою. Родители у меня здесь, в Тинтадже, в трехэтажном доме хозяйство вели. У Жженого моста дом стоит. Отлично помню те времена…