— Понятно. Ты подожди. Я у здешней хозяйки спрошу. Она женщина занятая, возможно, помощник ей пригодится. Ты, мне помнится, не из болтунов?
— Про нашу с тобой ореховую забаву никто не слышал, — с достоинством заверил Бух. — Про некие двойные сущности я давно все забыл.
— Ладно, посиди пока, чаю попей. Хозяйка вернется, с тобой поговорит.
— Чего я сидеть буду? — обиделся бубах. — Вы там во дворе работаете, неужели такие лапы как у меня не пригодятся?
Бубах сидел на заборе, придерживал брус. Работать он умел, и главное, лестница дарку была не нужна, — ужас какой цепкий.
— Подравняли? Прибиваем, — командовал Крыс.
Лит с Бемби застучали в два топора. Ёха любовался выровнявшимся и посвежевшим забором:
— Прямо образцово-показательный объект.
Лит погрозил другу молотком, но сказать ничего не успел. Бух скатился с забора и молча показал четырехпалой ладошкой.
— Хозяйка идет? — догадался Лит. — Сейчас встречу.
Лит отпер дверь. Дженни стояла усталая, с сумкой, наполненной чем-то звякающим. Двое невзрачных парней, что теперь почти всегда сопровождали ведьму, удостоверились, что Лит госпожу встретил, махнули на прощанье и повернули назад.
Лит подхватил сумку, — оказалась с пустыми флаконами.
— Что это вы с забором затеяли? — мрачно осведомилась ведьма.
— Перебрали доски со скуки. Извини, что не спросили.
— Да нет, спасибо, конечно, — Дженни вздохнула. — Что-то у меня в эти дни руки до хозяйства не доходят.
— Понятное дело. Я как раз насчет этого спросить хотел. Есть у меня один знакомый, ловкий по хозяйственной части…
— Тот что на заборе сидел? Что-то он слишком кудлатый.
— Это есть, — согласился Лит. — Пообтрепался слегка. Но толковый. И язык за зубами умеет держать.
— Ты что его за мной присматривать ставишь? — недобро прищурилась Дженни.
— За домом он может приглядеть, — изо всех сил стараясь не обидеться, сказал Лит. — Он бубах.
— Бубах? С каких это пор бубахи без работы по дорогам бродят? — удивилась ведьма.
— Его «крестовые» согнали. Сама с ним поговори. Я не слишком-то дарков знаю.
— Не очень-то ты их хочешь знать, углежог, — непонятно к чему сказала Дженни.
Говорила она с Бухом долго — мужчины с забором уже закончили, инструмент убрали, Ёха двор подмел. Сели ужинать, Ито из риса и овощей состряпала совершенно непонятное, но вкусное блюдо.
Наконец, из комнатушки, что кабинетом именовалась, вышел бубах. Со сдержанной радостью сказал:
— Вроде подхожу. Там одобрить должны, — он ткнул коротким пальцем вверх.
— Вот и хорошо, будет на кого нашу занятую ведьму оставить, — одобрил Ёха, всегда относившийся к «правильно заточенным» рукам и лапам с большим уважением.
Егеря хмыкнули насмешливо.
Вышла Дженни, наскоро поела, озабоченно сказала, что скоро должен лорд-шпион придти, и поспешила в кабинет. Пальцы у ведьмы были запачканы чернилами.
— Все работают, одни мы бездельничаем, — с неодобрением заметил Ёха.
— Ничего, пока отоспимся, потом свое возьмем, — заверил Крыс.
Егеря ушли спать. Лит помыл пытавшегося удрать под лежак Малого. В комнатушку пришли разобравшиеся с посудой Ёха с узкоглазкой, и все сообща принялись строить великую башню из кубиков. Наконец, главный строитель начал задремывать. Лит с Ёхой убирали игрушки, Ито мурлыкала грустную, но приятную мелодию.
— Что-то Ква долго не идет, — шепотом сказал северянин.
Ито кивнула, словно поняла, и пошла проверить. Почти тут же раздался ее перепуганный писк и какой-то удар.
Лит кинулся к двери, но еще раньше туда метнулся Ёха.
Дверь распахнулась, — парни увидели худощавого незнакомого мужчину с ножом, замершего над сидящей на корточках Ито.
— Твою бандитскую…! — Ёха с ходу попытался ногой выбить нож.
Злоумышленник оказался ловкачом, увернулся и бесшумно кинулся к входной двери. Лит выдернул из-за пояса топорик, но его успели опередить. Из тупичка, словно сама собой, вылетела старая сковорода и на диво метко врезала незнакомцу по колену. Злоумышленник упал, врезался плечом в стену. Тут же вскочил, но входную дверь уже преграждали егеря, оба босиком, но с оружием. Незнакомец кинулся обратно, глянул на Лита, попятился.
— Даешь, покойничка! — взревел Ёха, убедившийся, что Ито цела, хотя и до полусмерти напугана.