Ответ прост — муравьев очень много.
Как грустно…
Нааг-Хаш дождался вечера. Армия выставила посты, разбила лагерь. Изнеможенные лошади получили свой овес, обессилевшие солдаты ждали ужина. Разговоров было мало — все слишком устали. Поход был тяжел — околевали лошади, умирали и пропадали солдаты. Сегодня проклятый тролль вновь проломил головы двум разведчикам.
Нааг-Хашу больше не было дела до армии. Война слишком однообразна, чтобы тратить на нее вечную жизнь. Многоликий дождался, когда в палатке лорда-претора зажжется свет.
Задержать мага часовые не решились. Нааг-Хаш вошел в палатку, небрежно сбросил шубу на ковер.
— Видимо, вы все же согрелись, мой друг? — удивленно поднял бровь лорд-претор.
Нааг-Хаш взглянул на знакомый столик, — лорду-претору уже подали ужин. Предводитель Светлого воинства питался тем же, чем и рядовые солдаты. Правда, получал свою порцию первым и сервированную на столовом серебре.
— Хотите разделить со мной трапезу? — учтиво предложил лорд-претор.
— Едва ли, — Нааг-Хаш принялся снимать с пальцев перстни, и, подобно морским камешкам, кидать на лоснящийся мех шубы. — Мой друг, сегодня я весьма опечален. «Лампа» оказалась не столь надежным убежищем.
— «Лампа»? О чем вы? Там что-то случилось?
Лорд-претор лгал. Лгать он умел хорошо, но Нааг-Хаш привык к тому, что люди почти всегда лгут. Что ж, даже муравьи вправе чтить свои обычаи.
— Мне все равно, что там случилось, — Многоликий снял первый из многочисленных браслетов. — Она умерла. Твои люди её не защитили и не спасли.
— О чем вы, мой друг? Похоже, в «Лампе» действительно что-то произошло, но подробностей мы пока не знаем. Гонец обморозился, я допрошу его лично…
— Мне всё равно, — Нааг-Хаш покрутил браслет на пальце, швырнул к остальным украшениям. — Полагаю, ты не хотел меня огорчать. Не хотел, чтобы моя Новая умерла. Но ты не исполнил того, о чем я просил. Это весьма печально.
Лорд-претор выпрямился:
— Ты мне угрожаешь? Угрожаешь своему другу?
— Нет. Месть скучна. Я не буду наказывать, — толстая цепь легко лопнула под тонкими пальцами Многоликого и ее обрывки отправилась на мех.
— Зачем ты снимаешь? Мы дарили в знак искренней благодарности, и недостойно…
Многоликий прервал:
— Иногда серебро меня развлекает. Особенно бессмысленность, с которой вы его цените. Будь снисходителен к моим шуткам, друг. Печальный день. Не стоит делать его еще печальнее. Я ухожу.
— Нет. Нам еще многое предстоит сделать, — властно вскинул руку лорд-претор. — Мы ведем войну, и именем Светлого…
— Светлый сам вам поможет. Если сочтет нужным, — мягко сказал Нааг-Хаш, избавляясь от последнего ожерелья. — Я вам уже помог. Теперь мне нужно подумать.
— О, несомненно. Стража!
В палатку ворвались трое телохранителей.
— Наш друг надышался благовоний, — резко сказал лорд-претор. — Ему нужно отдохнуть. Но не дайте ему сплести…
Напевные заклинания и сложная красота магических пассов всегда развлекали Многоликого. Но сегодня выдался слишком печальный день.
Двинуться к магу телохранители не успели. Лишь один попытался закричать, но из распахнутого рта вырвалась струя обжигающего пара. Лорд-претор отшатнулся.
Воины не сгорели. Они сварились. Через нос и уши хлынула кипящая кровь, глаза мгновенно побелели и лопнули. Кожа пошла пузырями, сквозь поры брызнула жидкость, еще остававшаяся в организмах и только теперь мертвецы повалились на ковер. Одежда и кольчуги сохраняли форму, но то, что лежало в дымящейся луже, уже мало походило на людей.
Лорд-претор вытащил меч:
— Ты не можешь уйти!
— Пожалуй, мы все же не были друзьями, — задумчиво заметил Нааг-Хаш, освобождаясь от сапог, подбитых уютным мехом. — И, возможно, тебе вообще не нужна дружба?
— Куда ты идешь? Ты замерзнешь.
— Зима лишь миг, — мягко объяснил Многоликий, принимая свой истинный облик. — Я подожду тепла. Прощай. Не сомневаюсь, Светлый подарит вам великую победу.
— Трусливая тварь, — отчетливо и брезгливо сказал лорд-претор. — Из-за бабы. Из-за шлюхи…
Горячий вихрь закрутил палатку. С треском лопнули веревки растяжек, рухнул центральный столб…
Нааг-Хаш полз к темному лесу. «Мостовая» кончилась, и изгибы змеиного тела погрузились в обжигающий сыпучий снег. Неприятно. Но в столь печальный день можно потерпеть.
Позади, в лагере, кричали люди, мелькали факелы.