Взвыл рог — «крестовые» отступали. Сбили ряды, создавая подобие вдвое поредевшей колонны. Очень зря — стоило им попятиться до места, где еще недавно зияла призрачная канава, как напомнил о себе эвфитон. Стрела-карро угодила прямо в середину колонны. Лит никогда не видел, чтобы люди так разлетались. Пронзенные сшибали с ног товарищей, чуть ли не половина отряда покатилась по дороге.
— Ага, нехрен плотным строем под пушку лезть, — злобно возликовал Ёха.
«Крестовые» не выдержали и врассыпную бросились назад. Стрела Теа настигла еще одного копейщика, и на этом бой завершился.
— Заливай, живее! — скомандовал господин Энгус.
На горящий мост вылили котел воды, потом еще один. Во дворе мигом оказалось полно женщин, по цепочке передавали ведра. Остатки моста окутались плотными клубами дыма и пара. Настил провалился, нелепо торчала задняя часть тарана. Ворота пламя затронуло слабо, лишь чуть обуглило и подкоптило.
— Хороший бой, правильный, — одобрил Ёха, озираясь с таким видом, словно всё в одиночку учудил. — Я всегда говорил, артиллерия — великая сила.
На парапете галереи гордо стоял Мин и разглядывал неприятеля в дальнозоркую трубу. Ёха показал коротышке оттопыренный большой палец, что, очевидно, обозначало одобрение. Мин ответно помахал лапой.
— Эх, надо было вылазку сделать, — сказал Ёха. — Ни один бы из сотни не ушел.
— Хм, и мы бы там кого-то оставили, — пробормотал Лит.
— На войне как на войне, — неустрашимый северянин рубанул ладонью воздух. — Войну, сидя за стенами, не выиграешь.
Лит ничего выигрывать не хотел. Может, опомнятся «крестовые», да пойдут себе потихоньку? У них же храм, молиться нужно, от бога указанья получить, то, да се…
На стену поднялась Ито, за ней Лит увидел бледную и усталую, как всегда после заклятий, Дженни.
Узкоглазка ухватила Ёху за рукав, залопотала неразборчиво, видимо от волнения все человеческие слова перезабыв.
— Вы целы? — спросила Дженни. — Лечить не требуется?
— Я локоть отшиб, когда камни бросал, — пожаловался Ёха.
— Ну и балбес. Примочкой обойдешься. Иди, у кухни лекарню устроили.
Ёха обиженно забурчал, но Дженни смотрела за стену. Быстро темнело небо, начали загораться звезды. По дороге уползал раненый «крестовый».
— С канавой ты здорово придумала, — сказал Лит.
— Это не я придумала, — не глядя, призналась ведьма. — Вообще-то, куда тяжелее было клуракана под мостом прикрыть. Там ему щелку выкопали, но все равно.
— А где он сам, герой-диверсант? — осведомился Ёха.
— Его со стороны реки на веревке выдернули. Да вон он идет.
Рукав у маленького дарка был почти оторван, кинжал, болтающийся на поясе, казался вполне серьезным мечом.
— Спасибо, леди, — застенчиво сказал клуракан. — Один прямо на меня скатился. Смотрел на меня, а не видел. Потом полез наверх, да ему камнем по загривку…
— Да ты бы сам справился, — сказала Дженни. — Тебя, ловкого, разве углядишь?
— Все равно спасибо. Было очень страшно. До сих пор лапы трясутся.
— Ничего, главное, когда поджигал, не тряслись. Я бы тебе медаль точно дал, — сказал щедрый Ёха.
— А что такое «медаль»? — поинтересовался дарк.
Приказано было отдыхать. Новой попытки штурма ночью не ожидалось. Стрелкам наказали спать, остальные, в дело толком и не вступившие, поочередно заступали на усиленные посты.
Лит только поужинать успел, как пришлось возвращаться на стену. Вместе с Батом прохаживались от Надвратной до Западной башни, часто останавливаясь и вглядываясь за стену. Россыпь костров лагеря «крестовых» неприятно слепила.
— Держались мы хорошо, — сказал Бат. — Всего-то двое раненых. Вот только завтра удивить их будет нечем. Не уйдут они, как думаешь?
— Они упрямее козлов. Пока половину не перебьем — не отступят.
— Ну, придется для надежности две трети положить, — Бат вздохнул. — А я, дурень, летом, когда ворота подправляли, доски шлифовал. Насмарку вся красота.
— Заново отшлифуем. Ты, кстати, чем шлифовал?
Во дворе блеснул слабый свет. Кто-то прошел к лестнице. Стражи насторожились, но первым на стену поднялся Цуцик. Встал передними лапами между зубцов, принюхался.
За псом поднялось начальство: господин Энгус, благородная леди Флоранс и Квазимодо.
— Тихо? — поинтересовался управляющий.
— Во рву стонал кто-то, да затих, — доложил Бат. — А те вроде из лагеря не вылезают.
— Эле с егерями нагнали страху на гостей, — сказал Квазимодо, разглядывая лагерь в свою трубу. — Ночью «крестовые» сунуться не рискнут. А утром начнется веселье.