— Началось бы скорее, — вздохнул Ёха.
— Успеешь еще, — проворчал командир отряда и потер свой пламенеющий нос. — Вам бы, молодым, побыстрее в пекло. Тут с умом нужно.
В кольчуге и шлеме помощник управляющего выглядел моложе и гораздо воинственнее. Привычно придерживал ногой тяжелый щит. Видавший виды меч ловко висел у бедра. Не то, что у Ёхи — дорогой клинок вроде кочерги болтается.
Лит думал, что война людей сильно меняет. Утром мельком видел Дженни — торопилась по коридору ведьма, несла горшок горячий. Сплошь колдовские дела, — на белый свет ведьма почти не появляется. Плетет свои заклятья под прикрытием стен надежных. Оно и к лучшему. Жаль вновь в мужские брюки Дженни нарядилась, и на поясе открыто кинжал носит. Закончилась спокойная жизнь ёлочной девушки.
Что и говорить, замок к серьезной работе готовится. Даже смешная молоденькая Мышка, — та, что с несуразно яркими дарковскими глазами, — тоже в мужской одежде, да аж с двумя стилетами у пояса.
От ненужных мыслей Лит отвлекся, когда северянин наверх, на галерею, кивнул:
— Наблюдают.
У парапета стояла Хозяйка, придерживала близнецов. Рядом тянулась разглядеть происходящее девочка-куколка. Все смотрели за стену, на приближающегося врага.
— Правильно, — пробурчал Даллап, — с детства нужно бою учить. Зря я дочь с деревенскими отправил.
— Ничего, ей расскажут, — утешил Бат. — Что ей здесь без мамки трястись?
— Трястись она не будет, — хмуро сказал Даллап. — Но жена вовсе не вовремя в Дубник собралась. Еще и напорются на обратном пути.
— Не напорются. Она у тебя опытная, да и возчики не простаки. Но поехали и вправду неудачно. Без твоей горластой, вроде как без трети войска остались, — полушутя заметил Бат.
— Вот и я говорю… — мрачно кивнул Даллап.
— Я сильно извиняюсь, — начал Ёха. — Мы люди не местные, наверняка чего-то не понимаем. Не лучше ли было селян за стены принять? Народ здоровый, трудящийся, помогли бы. Я ничего не говорю — мы и сами управимся. Но десятка два-три толковых копейщиков и лучников не помешали бы.
— Так побьют их, — снисходительно объяснил Даллап. — У нас народ смелый. Если против волков или снежной кошки — куда там, вмиг зверя загонят и шкуру сдерут. Но с врагом двуногим, даже с «крестовыми», опыт нужен. И железо. Щит в руках заранее подержать, уметь шлем на лысину нахлобучить.
— Понятно, — Ёха посмотрел на голову углежога, увенчанную отнюдь не железной шапкой. — Выходит, мы элита?
— За вас Ква поручился, — сказал Бат. — Иначе обживались бы вы сейчас вместе с народом у Черного озера, или за Косульей пустошью.
— Тихо вы! — шикнул Даллап. — Сейчас начнется.
Дети и Леди с галереи исчезли. За парапетом мелькнул Квазимодо, возящийся с эвфитоном.
— Что мерзнете? — из двери донжона вышла Сама. При дневном свете Леди казалась выше ростом и стройнее. Куртка нараспашку, мягкий блеск кольчуги и низкого, закрывающего щеки и переносицу, шлема, сияние серебра и драгоценных камней на шее и запястьях. Яркие, кровавые губы. «Накрашены», — догадался Лит.
— Даллап, жаровню притащите, да под стеной сядьте, — вроде как посоветовала хозяйка.
— Сделаем, моя леди, — браво заверил старикан.
Леди, не торопясь, поднялась на стену, а Ёха так и торчал завороженный. Только когда командир с Батом ушли за жаровней, северянин прошептал:
— Видел?!
— Да отстань ты, ради богов. У Леди украшений полно, как ей по положению и подобает. Сейчас об ином думать нужно.
Резко щелкнул эвфитон. Взвыли за стеной от боли и ярости — одноглазый не промахнулся.
Началось…
К полудню Лит порядком упарился. «Крестовые» лезли со всех сторон, и конца этому не было видно. Замок отбивался исправно, но штурмующих многовато навалилось. Резерв вступал в дело уже трижды. В последний раз вниз не пошли, остались под прикрытием Надвратной башни. «Крестовые» чаще врывались на стену левее моста или у Западной башни. Там еще одна группа резерва образовалась — благородная. Сама Леди, господин Энгус и примкнувший к ним Мин. Стрелы к эвфитону заканчивались, за орудием один Ква управлялся. Ну, в рукопашном бою коротышка Мин слабаком не показался: и камнями швырялся убийственно, и копьем бил, и ножичком. Про клич-вой дикарский и говорить нечего — у своих бойцов от таких завываний едва ноги не подгибались.