— Эй, наверху? А, лесоруб. Спустись, помоги, — вполголоса приказала Хозяйка.
Лит спустился. Леди и остальные стояли над мертвыми бойцами у амбара.
— Забрать нужно. На всякий случай, — объяснила Хозяйка.
Они с Квазимодо первыми подняли мертвеца. Мин ухватил за ноги другого, Лит взял за плечи. Тело было словно мерзлая колода. Мин пыхтел — парень он был крепкий, но ростом все-таки маловат. Лит перехватил завернутое в плащ тело поудобнее:
— Ноги придерживай.
— Я в разведку ходил, — извиняющимся шепотом объяснил Мин. — Там всё спокойно.
— Это хорошо, — Лит протиснулся в дверь.
Леди и одноглазый со своей ношей ушли вперед. Каминный зал был пуст, посуда аккуратно составлена на краю стола. В камине плясал огонь, в непривычной тишине потрескивали поленья.
— Сюда давай, — пробормотал Мин, придерживая двери.
Спустились в подвал. Задубевший плащ мертвеца норовил оцарапать Литу щеку.
В подвальном коридоре горел единственный светильник.
— Сюда клади, лесоруб, — приказала Леди. — Дальше мы сами.
— Понимаю. Я сроду любопытным не был, — пробормотал Лит.
— Молодец. Меньше знаешь — лучше спишь. Давай, мы скоро поднимемся.
— Пусть чужого захватит, — Квазимодо за ноги вытащил в коридор еще одно тело.
— Да, кинь его где-нибудь во дворе.
— Сделаю, — Лит взвалил податливое тело на плечо.
Из темноты цокая когтями явился Цуцик.
— Хвостатый, если ты сейчас не послушаешься и не пойдешь, я тебя прямо со стены скину, — шепотом предупредила Леди.
Пес издал смутный, но явно протестующий звук.
— Вот, твою… — возмутилась Леди.
Дальше Лит не слушал. Поднялся наверх, пустующие помещения казались просто огромными. Валялась кем-то забытая корзинка с вышивкой и нитками. Лит привалил свой мертвый груз у двери, налил себе еще теплого чая. Тишина давила на уши. Даже огромный камин затухал как-то слишком быстро и безмолвно. Мертвец поглядывал исподлобья, ехидно. Под горлом у него темнела небольшая рана — ткнули быстро, милосердно. Лит поставил кружку к остальной посуде, сунул в камин пару поленьев и взвалил хитреца на плечо. Хватит здесь ухмыляться.
Снаружи было холодно, но спокойно. Лит поднялся на стену.
— Ушли, а? — шепотом спросил Горец.
— Вроде тихо было.
— Зато там, глянь как весело.
В лагере «крестовых» вновь метались огни факелов. Доносились едва слышные крики. Охотники и егеря, как выражалась Леди — «группы», принялись за ночную работу.
— Вовремя, — прошептал Горец. — Только бы ушли наши. Твоя как? Плакала?
— Да не особенно. Она стойкая, — пробормотал Лит.
Вскоре появилась Леди. Приказала остаться на стенах четверым, да еще непременному дозорному на башне. Остальным отдыхать в тепле. Литу с Ёхой было отдельно сказано:
— Можете вдвоем патрулировать. Я видела — вы сработавшиеся. Погуляйте пока на свежем воздухе. Особое внимание на ров обращайте. Сменим — до утра будете спать.
Ёха прокашлялся, собираясь что-то спросить. Лит незаметно пнул его коленом и ответил за двоих:
— Будем обходить, не сомневайтесь.
Леди глянула на сморщившегося Ёху:
— Значит, это тебя на кастинг король прислал? Сейчас недосуг, попозже поболтаем. Ну, а насчет завтрашнего дня, если вам интересно, план приблизительно такой — валим «крестовых» сколько получится, потом отходим в донжон. Периметр удержать будет сложно. Так что имейте в виду — задача полечь до последнего человека на стенах не стоит.
— Ясно, леди, — сказал Лит.
— Ну и ладненько. Каждый боец должен знать свой маневр.
Ёха снова пасть раззявил, но Лит уже откровенно наподдал другу, и тот прикусил язык.
Леди усмехнулась:
— Воспитываешь товарища? Смотри не пришиби раньше времени.
В молчании шагали по стене. Наконец, Ёха не выдержал, стукнув себя древком глефы по голенищу, и с горечью сказал:
— Ты мне зад совсем расплющил. Копчик только-только ныть перестал. Да еще при ней пинаешь. Позоришь прилюдно.
— Извини. Мне бы тебя за язык прихватить, да некрасиво как-то при женщине.
— А по жопе красиво?!
— Не особо, но что делать. Ты без Ито вовсе распустился. Помолчать не мог?
— Чего это я молчать должен перед этой зеленоглазой?! Да она такая же!
— Какая?
— Наша! В смысле…
— Смысл сейчас один, — оборвал друга Лит. — Она командует. Ты благородных леди можешь и вовсе не уважать, но другие люди хозяйку еще как уважают.
— Я про уважение ничего не говорю. Я про другое…