Квазимодо скользнул вниз и вернулся со светлым плащом. Лит завернулся в ужасающе грязную тряпку, накинул на голову капюшон. Ква одобрительно похлопал по кресту-решетке, вышитому на плече. Лит сдвинул поудобнее топор и шагнул к лестнице. Старые дубовые ступени чуть скрипнули. Лит тверже топнул, и толкнул люк над головой. Заперто, поганка их заешь. За спиной простужено кашлянул Квазимодо:
— Ну чего там?
— Так померзли, небось. Или спят, — мрачно отозвался Лит, дергая люк.
— Эй, это вы, господин Зюмлис? — удивленно спросили сверху.
— Да разве его добудишься? — прохрипел Квазимодо. — Вы отмыкать будете или мы обратно спать идем?
Стукнул запор, люк поднялся.
— Вы нас менять, что ли? — с надеждой спросил часовой.
— Ух и холодина, — пробормотал Лит, не поднимая головы. — Ступайте вниз. С утра всем приказано… — углежог уже выбрался на площадку. Нож скользнул из рукава в ладонь, и Лит ударил в бок воина, начавшего недоуменно распахивать рот. Второго, пытавшегося направить замерзшими руками копье, пришлось пнуть в пах. «Крестовый» ахнул, сгибаясь. Метнувшийся из люка Квазимодо обхватил часового за голову, и по рукоять вогнал четырехгранный клинок даги под лопатку несчастного.
Лит уложил свою жертву на промерзшие камни. Часовой еще дергался, пытался отвести чужую руку, зажимавшую рот комом плаща.
Теа стояла с луком наготове, Леди опускала крышку люка.
— Пока все хорошо, — жизнерадостно сообщил Квазимодо и покосился на Лита, вытирающего нож. — Ловко ты. Значит, это им привет от Щета?
— Хороший был человек, — пробормотал Лит.
— Это точно, — одноглазый огляделся. — Хоть здесь ничего не испоганили. Правда, жаровни нет.
— Зато внизу даже чересчур тепло, — хмуро заметила Теа.
Леди только сплюнула, и достала из куртки колдовской фонарь. Маленький, круглый, не больше кинжальной рукояти. Лит на всякий случай отвернулся.
Мигнул узкий луч, еще и еще раз. Ответили почти сразу. Вспыхнула и замигала крошечная искорка в далекой роще. Чуть позже ответили совсем уж издалека, — со склона приречного холма на северо-западе.
— Теперь ждем, — процедила Леди. — И думаем, чтобы такое учинить с этими грязнозадыми…е…х, нах…, в рот оттянутыми.
«Может и вправду Ёхина родственница?» — подумал Лит.
Пот стыл на лбу. Наверху ветерок пробирал до костей. Лит поглядывал на костер, горящий у зияющего пролома ворот, там толклось трое часовых. В Западной башне тоже угадывалось шевеление.
— Лавки из столярной жгут, — пробормотал Ква, глядя на костер. — Это сколько же убытков?
— Хоть ты помолчи, — буркнула Леди. — Маскхалат у тебя сзади… Точно на живодерне забавлялся.
— Сел неудачно, — Квазимодо погладил щеку со шрамами. — Слушайте, а долго они идти будут?
— Белка говорит, они чуть медленнее живых. Что тут от лагеря идти? Их же закопать не успели, — Леди стояла мрачнее тучи.
— Что-то мне жутко, — призналась бесстрашная Теа.
На Лита тоже накатило недоброе. И вовсе не в предстоящем сражении было дело. Ледяной ветер нес безжизненный холод. Тьфу, ерунда какая — не черемухой же пахнуть ночной зимней стуже? Ох, как там Дженни сидится?
Как тягостно время тянулось. С неба начали срываться снежинки — тоже вялые, неживые.
Часовые у ворот насторожились. Невнятный возглас донесся с Западной башни. Выскочил, побежал по стене косолапый человечек:
— Глаза протрите! Идут же!
Десятник у ворот, пытавшийся что-то разглядеть во тьме, заорал:
— Тревога! Язычники на штурм лезут!
Стражники бросились приваливать к невысокой баррикаде, перегораживающей проезд во двор, обгорелые столбы, сорванную дверь конюшни. Снаружи, у фургонов, кричали команды — там сторожил десяток «крестовых».
— Наконец-то, — с облегчением вздохнул Квазимодо, и завопил во все горло: — К оружию! Наступают!
В донжоне послышался шум — просыпалось недорезанное воинство. У ворот зажгли несколько факелов.
— Глупо, — меланхолично заметила Леди. — Сами себя слепят.
— Так им же страшно, — пробормотала непохожая на себя Теа.
Лит, наконец, заметил подступавшего к замку союзника. По дороге двигалась толпа. Без огней, и, кажется, без оружия. Неспешно, растянувшись от дороги до середины подъема, шагали люди.