Худо пришлось на первом этаже. «Крестовых» здесь толпилась уйма. За своего почему-то опять не приняли. Пришлось прорубаться. Ох и густо перли…
— Насмерть нужно. Смотри, ткнет снизу подраненный.
— Так и подрубай вернее. Лезвие потом выправишь, что щербин жалеть.
— Да уж старайся. Поганка дело…
С братом дело пошло, конечно, легче. Лит шел по коридору, рубя двумя руками. Быстро рубил, быстрее уже и нельзя. Пространство очищалось от стены до стены. Хрустели щиты, отлетали руки, пустые, и с тесаками. Лопались черепа, мялись и слетали шлемы. Чуть побыстрее и пояростней врага работал углежог. Торопился.
Краем сознания (Своего? Братового?) Лит ощущал, что следом идет Леди. Добивает недобитых, порой и свалить кого-то впереди успевает. Баловство, конечно, эта глефа длинномерная, но порой пользу приносит.
Каминный зал. Дым, смутный отблеск огня в камине. Тела. Эти уже знакомые, неподвижные.
— Леди? Как?
— Нормально. За тобой, как за бульдозером.
Впереди кто-то кашлял, поминая Светлого. Лит развалил затылок со шлемом, отбросил другого воина под благородную глефу. Еще кто-то мелькнул в сальном дыму, — притупившийся топор отсек кисть с тесаком, обратным ударом разворотил грудь…
Спуск в подвал. Еще лежат. Не дергаются. Что-то много.
— Здесь осторожнее. Дамы могут быть.
— Понятно. Смотри не напугай. Озверел.
Впереди что-то тускло горело и чадило.
— Поберегись! Бло, вы где?
Мимо, кренясь под тяжестью огромного котла, проскочила Хозяйка. Плеснула на горящее. Зашипело, поднялось облако пара. Лит задохнулся в кашле. По лбу шлепнула мокрая тряпка:
— Закройся, человек-топор.
Лит прижал мокрый ком к носу. Где Дженни? Успели удрать?
Леди ругалась где-то в дымной пелене. Лит расслышал, что ей отвечают.
Дженни и желтоглазая Блоод сидели на трупах в торце коридора. Дыма здесь было поменьше. Ведьма держала взведенный арбалет. Воинственная ланон-ши сжимала по кинжалу в каждой руке.
— Ну и что за херня? — глухо осведомилась из-под тряпки Леди.
— Дым. Мы как в трубе коптились, — пояснила Блоод.
— Так драпать нужно было.
— Ты сколько не дышать можешь? — спокойно осведомилась ланон-ши. — Если бы не добежали по ходу? Наглухо закрыть пришлось. Сюда вышли.
— А кто поджечь додумался?
— Кажется, случайно, — прокашляла Дженни, пытаясь разглядеть углежога. — Они светильник на разлитый смалец или масло уронили.
— Бардак, — кратко подвела черту Хозяйка. — Пошли, пока нас снова не зажали.
Надо было пробиваться наверх, на башню, но у каминного зала наткнулись на «крестовых». В короткой сшибке зарубили двоих, третьего догнал «болт» из арбалета Дженни, и мечник рухнул в проеме входной двери. Снаружи доносились вопли и шум боя. Лит и Хозяйка не сговариваясь бросились к двери. Углежог отволок в сторону труп, Леди лязгнула массивным засовом.
— Теперь зачистим, — деловито сказала Леди. — Где Энгус с егерями застрял?
Зачищать, собственно. не пришлось. У бельевой наткнулись на прячущегося «крестового». Выхватывать тесак тот и не пытался. Заверещал «я коновал, коновал!» и повалился в ноги Леди. Благородная дама отвесила крепкий пинок:
— Да что ж ты такой вонючий, коновал? Руки давай, урод.
Лит скрутил пленнику руки. Тот не сопротивлялся, только начал повизгивать, ощутив присутствие ланон-ши.
— Заткнись. Аше тебя потом отдадим, — пригрозила Леди. — Она тебя подвесит за… Уморил лошадок, гнида.
Пленного запихнули в кладовую. Блоод осталась присматривать за дверьми. Остальные поспешили наверх…
Вокруг донжона шел бой. Самый неуклюжий бой, который приходилось видеть Литу. «Крестовые» рубили своих мертвых собратьев. Мертвецы, одинаково равнодушные и к целости собственной мерзлой плоти, и к отчаянью своих бывших товарищей, тупо стремились повалить и затоптать любого дышащего. Не слишком это им удавалось — замерзшая плоть была малоподвижна и неуклюжа. Но во двор мертвая толпа вломилась, остановить её копьями было невозможно, расчленять твердых мертвяков короткими тесаками оказалось опасным занятием. Надо отдать должное, первый приступ паники и ужаса «крестовые» преодолели. Воины, разделенные донжоном на два отряда, пытались остановить напор мертвой толпы. Иногда кто-то из живых оказывался схвачен ледяными руками. Товарищи отчаянно пытались его отбить. Иногда удавалось, но если человек падал под ноги мертвецов, то чаще уже не вставал. Со стен мертвых расстреливали арбалетчики, но был ли от этого какой прок, разглядеть не удавалось.