— Я бы с костром помог, — сказал озябший связанный лучник. Кто-то из хвостатых откусил ему ухо, но выглядел «крестовый» довольно спокойным. Даже морда не слишком исхудавшая.
— Сиди и молчи, — посоветовал Лит.
— Да чего ты крысишься? — мирно спросил пленник. — Небось, егерь? Ну и я такой же.
Бить людей Лит научился. «Крестовый» скорчился, хватая воздух ртом.
— Я не такой, — пояснил Лит.
Плелись по тропке навьюченные Крыс с Бемби. От скальной стены вернулись дамы-разведчицы.
— Не подняться, — пробурчала Леди. — Обвалилось все. Без веревок точно не подняться. Не готовы мы к скалолазанию.
— Я утром пойду, — сказал тролль.
— Может их разорвало? — прохрипела Теа. — Так тряхнуло, даже лапы подкосились.
— Претор хитер. Мог и уйти, — сказала Леди. — Но это не имеет значения.
— Имеет, — выковыривая из ноздрей обрывки бинта, пробормотал тролль.
— Война только начинается, — мягко сказала Леди. — Мы придем туда, к ним. Сейчас подыхать нет смысла. Сам подумай — дело не в одном человеке, и не в нескольких сотнях. Если мы мира хотим, нужно делом всерьез заняться и вычистить гнойник.
— Мне не нужен мир, — сказал снегу тролль.
— Будет время поразмыслить. До мира еще далеко. Залечишь дырки, весной продолжим охоту.
Тролль упрямо молчал.
На следующий день никто никуда не выступил — сил не имелось. Даже Цуцик предпочитал лежать у костра. Лечили тролля — в спине того сидело две стрелы. Лит, не без ужаса, смотрел на корешки обломанных древков — любой бы человек давно сдох. Крепкая порода.
Теа, решившая, что пора обратиться в двуногое состояние, дремала у костра. Оказывается, даже оборотням меняться не так-то просто. Леди с одноглазым допрашивали лучника. Оказалось, тот вовсе и не поборник Светлого, а потомственный проводник из «серых». За серебро работал. Слушать его было неохота, и Лит прогулялся с Крысом — поставили силки на зайцев. Нужное дело — остатки вяленого мяса доели утром.
Ужин был легким. Чай с травами и горсть сухих яблок. Тролль сидел, смотрел на обрушившийся склон.
— Олле, пошли с нами, — сказала Леди. — У нас Док тебе живо спину в порядок приведет. Здесь оперировать — безумие. Весной в поход выступим, вразумим сметенные Светлым умишки боголюбцев. Будет чем заняться.
— Я весной приду, — едва слышно сказал тролль.
— Олле, хочешь дурить — дури, — сердито сказала командирша. — До весны наверняка околеешь. Мы, конечно, и без тебя повоюем. Но глупо получится. Война в два дня не кончится. Нам союзники нужны.
— У троллей нет союзников.
— Если нет, так будут. Мир меняется. То затейник Светлый умы сотрясает, то вот это, — Леди кивнула в сторону склона. — От нас зависит, каким дальше мир будет.
— Зачем мне мир? Моей семьи больше нет, — пробормотал Олле. — Троллей в горах больше нет.
— Полагаю, ты заблуждаешься. В любом случае, ты-то есть.
— Действительно, — сонно заметила Теа. — Мой народ Холмов тоже весь ушел. Но продолжение имеется. Хоть и с жидковатой кровью, — лиска сощурилась на мужа.
— Всё что могу — делаю, — прочувственно заверил одноглазый. — В меру сил. Знаешь, Олле, мы когда-то немного попутешествовали — мир на удивление велик. Прогуляйся с нами в «Две лапы». Подлечимся, поговорим, планы на весну проработаем.
— Пойдемте, господин Олле, — неожиданно для себя сказал Лит. — Я тоже вроде как в гости в замок заехал. Теперь вот прогуливаюсь, ума набираюсь. Очень познавательно. Люди там хорошие, дарки — вообще, нет слов. И кормят обычно весьма недурно.
Егеря захихикали. Тролль смотрел с некоторым изумлением.
Утром тронулись в путь. Цуцик считал, что благоразумнее выйти к местам чуть побогаче живностью, остальные склонялись к тому же мнению. Тролль шагал задумчиво, видимо, не до конца решился приглашение принять.
Пленник двигался налегке — высокий, узколицый, в себе уверенный. Тролль на него не смотрел, остальные поглядывали изредка, ждали решения командирши.
Подходили к роще, когда лучник сам заговорил:
— Леди, вы позволите мне предложение высказать? Что ж я налегке иду? Могу и нести что-нибудь. Да и руки мне можно развязать. Куда мне бежать? Кстати, парни ваши неправильно силки ставят. Так здесь кроликов не ловят.
— Правда? — пальцы Леди играли ремнем шлема, висящего у бедра. — Что еще хорошего скажешь?
— Много чего, — пленник улыбнулся разбитыми губами. — Я весь север исходил, до самого Амбер-Озера добирался. Повидал многое. Служу честно, в Кэкстоне, если угодно, извольте справки навести. Свое серебро сполна отрабатываю.