Егеря вместе со шпионской парой уже как с месяц у Кэкстона шныряли. Лит по шпионскому делу даже несколько скучал. Там и Олле делом был занят. Тролль даже в королевском лагере появлялся, к Его Величеству на аудиенцию был приглашен. Но это так, без особого шума — команда Медвежьей долины без огласки работать предпочитала.
Деревья уже покрылись первой листвой. Лит посмотрел на давным-давно одичавшую яблоньку рядом с хижиной, — опять цвести будет плохо.
— Ты чего смурной? — Ёха хлопнул по плечу. — Хозяйство на месте, нужда будет — восстановим в два счета. Книгу просушим. Утюгом её можно прогладить.
— Просохнет, — пробормотал Лит. — Главное, плесень вывести. Книга теперь все равно только память. Я же сагу целиком прочел.
Действительно прочел. Мышка дала прочитать с разрешения Леди. Не с бумаги — со стекла светящегося. Ноут-бук называется. Но это тайна.
— Так гляди веселей, — призвал жизнерадостный Ёха. — Весна, птички поют, ручейки журчат. Вот вразумим «крестовых», и мирным делом займемся. Я, наконец-то, на Кэкстон взгляну. Да и Ито на здешние центры культуры поглазеть желает… — болтун осекся.
Знал Ёха-Лёшка-Алексей, почему друга весна и предстоящая битва не бодрит. Про битву, ладно — северянин и сам в последнее время поумнел и в бойню не слишком рвался. Но сидела в Лите тоска иная. Совсем тот зимний день не забывался…
…Очаг у Аши был редкостный. И на камин похож, и для стряпни подходит, и фрукты и коренья сушить удобно. Должно быть, при нужде и свинью можно опалить. Но то дело сильно пахучее, так что лучше вот так сидеть и беседовать. Или песни петь. Петь Аша умела. Вместе с мужем они здорово дуэтом выводили. Но Костяк больше скромничал, отнекивался. Зато Теа своей флейтой охотно пению помогала. Может потому древние северные песни, что тетка Малого знала в изобилии, за сердце брали. Хоть и понимал Лит с пятого на десятое, но тут и чувства певуньи хватало.
Детей давно уложили. И Малый с братцем, и близнецы, утомленные играми и пирогами вкусными, попадали в детской комнате. Им там по-походному постелили, прямо на полу. В приоткрытую дверь было видно, как сидит на подушке Кэтти — верная близнецовая подружка, слушает песни взрослых и глаза ее янтарные слабо светятся. Впрочем, здесь к штучкам таной природы ланон-ши давно привыкли. Сама мама Кэтти, чистокровная даркша, сидела в обнимку с благородными дамами, тоже песню слушала. Оказалось, присутствие мужской погубительницы переносить всеж вполне можно. Лит и сам теперь на леди Блоод смотрел без дрожи, а уж Ква и Костяк чаровницу-красавицу совсем за свою считали.
Хороший вечер выдался. Ёха с Ито уже уехали — северянину на стражу нужно было заступать, девушке утром к Доку на учебу. А Дженни осталась, и Лит чувствовал ее плечо. Очень молчаливой в эти дни ведьма была, видно решала, что ей дальше делать. Из «Двух лап» собирались в Тинтадж гонца отправлять, сообщать королю об отбитом нашествии. Уедет Дженни с гонцом или еще погостить останется, гадать не хотелось.
Чувствовал Лит, что в нерешительности подруга. Да, так её в замке и называли. Сам слышал — «то ведьма, углежогова подруга». Приятно, хотя и вранье. Ну, ей самой решать — ехать или нет. На короля ведь служит, а Дженни не из тех, кто про долг забыть готов.
Нежное у нее лицо, когда задумается. И когда на Малого с детишками смотрит, улыбается болезненно, словно с пальцами опять что приключилось…
Ну почему она такая красивая? Была бы попроще, можно было ведь и всерьез задуматься о будущем, хм, совместном. Ведь…
Аша закончила песню про ворона, который все кружится. Дженни шевельнулась, и Лит понял, что нужно прощаться. Благородные дамы здесь заночуют, а остальным пора и честь знать…
Костяк с Ква вышли проводить. Договорились на утро съездить к месту, где лесопилку задумали ставить. Сани ждали в готовности, оставалось распахнуть ворота. Цуцик со своей пушистой подружкой выскочил проводить, псы принялись прыгать-барахтаться в снегу…
…Скрипели полозья по снегу. Мороз стоял легкий, полная Луна светила ярко, её Темная Сестра поглядывала на припозднившихся гостей насмешливо. Лит лошадь не подгонял. Выспаться времени хватит, а вот когда еще в тишине с Дженни проехаться удастся — одни боги знают.
Ведьма, уютно свернувшись, лежала под теплым пологом. Выли где-то далеко за рекой волки. Близко к Медвежьей не подойдут, уже ученые.
— Лит, а ты, правда, зиму напролет купался? — тихонько спросила ведьма.